Страница 16 из 67
Глава 7
- Выпьем же за славного гайррода Киарана, - поднял кубок Падрай, встав из-за стола, - самого храброго из вождей свободных островов и за его прекрасную госпожу Эрин!
Служанки обносили всех чашами с мёдом, отказаться, значит обидеть хозяина, даже Арнкелл принял из рук юной девушки-подавальщицы кубок с хмельным напитком.
- Не пей, госпожа, - едва слышно, на ухо прошелестела Нимуэ, - я не знаю девушку, что принесла тебе мёд.
Кивнула, давая понять, что услышала, подняла свой кубок и только смочила губы, делая вид, что пью.
- Сегодня великий день, - продолжил тост Эймон, - впервые свободные острова начали объединяться под одной рукой!
Странное движение за моим мужем привлекло внимание, я толкнула Киарана, и мы вместе обернулись к Арнкеллу. Старец побледнел как полотно, на лбу и верхней губе выступили бисеринки пота, нижняя челюсть его мелко дрожала. Хранитель схватил со стола кубок с водой, осушил одним залпом и тут его скрутило, старик скрючился от боли, на губах выступила вязкая белая слюна.
- Отравили! - Взвизгнула одна из служанок. - Хранителя отравили!
Айдан ударом выбил кубок из рук Киарана, остальные нойды вскочили с мест, обнажив кинжалы.
- Несите в мою спальню, - указал гайррод на Арнкелла, - Ханнраон займись им.
Жрец послушно поднялся из-за стола, выйдя из Медового зала вслед за слугами.
В помещении воцарилась гнетущая тишина, гости переглядывались друг с другом, пытаясь угадать, кто же стал причиной отравления Хранителя острова Макрум.
- Я видела, как служанка госпожи что-то подлила в кубок Арнкелла, - пискнула вдруг девушка, которая разносила мёд.
Все взоры обернулись к побледневшей Нимуэ, нойды мигом схватили её, прижав к стене.
- Стойте, как вы можете верить слову неизвестной девицы? - поднялась я, спеша на помощь подруге. Она одна была мне здесь самым близким человеком, не считая Киарана.
- Обыщите её! - крикнула Тресса.
Падрай, оттеснив меня от Нимуэ, схватился за поясную суму, сорвав её с девушки, вытряхнул содержимое на стол, тонко звякнул, выпав, маленький флакон из мутного стекла. Нойд открыл, осторожно принюхался, потом капнул себе на палец и растёр на ладони:
- Это яд тиса, - поднял он взор на нас, - девчонка подлила его по приказу Эрин, зачем ей самой травить Хранителя.
- Неправда! - дёрнулась Нимуэ, но руки нойд держали крепко.
- Зачем мне травить Арнкелла? - возмутилась я. - Это ложь!
- Никто на свободных островах не посмеет поднять руку на Хранителя, - прошипел разъярённо Падрай, - Таллах Мор теперь навсегда останется опозорен, как и его правитель. Чужачка, для вас, имперцев, наши законы ничего не значат.
Я не опустила голову под ненавидящими взорами, не чувствуя за собой вины. Развернулась к мужу и застыла. Во взгляде Киарана была невыносимая боль и гнев, но самое ужасное - разочарование.
- Я невиновна! - вырвалось у меня, видеть мужа таким не было сил. - Киаран, ты веришь мне?
Гайррод молчал, а к нам подошла Тресса:
- По Закону, девчонка повинна смерти, - голос её был полон желчи и злобы.
- Нет! - дёрнулась Нимуэ. - Господин, пощади! Я не травила Хранителя, это та девушка разливала мёд по чашам, - служанка указала на подавальщицу.
- Мёд с моих рук пили все и живы, - ответила та, - а я сама видела, как ты подлила яд в чашу Арнкелла.
- Но это не мой флакон! - крикнула Нимуэ, и глаза её наполнились слезами.
- Киаран, что же ты молчишь? - я попыталась взять его за руку, но муж отшатнулся от меня, точно от прокажённой. - Вспомни, ведь это Нимуэ спасла нас всех, когда напал Кормак, зачем же ей сейчас травить Арнкелла?
- По-твоему приказу, - холодно ответил за Киарана Падрай, - империя хочет посеять смуту на наших островах, послать смазливую девицу, которая может втереться в доверие гайррода, проще всего. Я помню, с каким отвращением ты сошла на берег, глядела на нас, точно на свиней. Мы ведь для вас только дикари.
Я не верила ни ушам, ни глазам, муж, который час назад шептал слова любви, отвернулся от меня.
- Казнить девчонку, - крикнула Тресса, - пусть ответит за свой поступок!
- Нет! - метнулась к служанке, оттолкнув от неё Эймона. - Вы не посмеете! Я требую суда Хранителя!
- Так Салманн здесь, - издевательски сказала Тресса, - что велит Закон, ответь нам, Хранитель?
Все обернулись к старцу, Салманн тяжело поднялся со своего места:
- Повинный в смерти, смерти же и будет предан, - ответил он, - Эрин, может, ты и невиновна, но всё говорит против твоей служанки.
- Или ты хочешь занять её место? - сузила глаза Тресса, в упор глядя на меня.
- Откуда взялась эта девица? - указала на служанку, наливавшую мёд. - Она не из длинного дома.
- Я прислал своих людей в помощь гайрроду, - поднялся из-за стола отец Трессы, Карбринн, сухопарый старик с пышной седой бородой, - уж не хочешь ли ты сказать, что во всём этом моя вина? Киаран, - вперил он взор в гайррода, - девчонка хочет нас рассорить, как делала уже не раз. Она недавно напала на мою дочь, пыталась убить её. Какие ещё доказательства тебе нужны?
- Казнить служанку, - едва шевеля губами и отвернувшись от меня, сказал муж.
Нимуэ потащили к выходу, но я повисла на руках у нойд.
- Стойте! Салманн, прошу суда богов!
По залу пролетел удивлённый вздох.
- Дайте мне флакон, и если я или Нимуэ виновна, то пусть Кальех заберёт меня к себе!
Древний обычай гласил: обвинённый мог вызвать на поединок своего обидчика, или принять ту же долю. То есть, мне следовало выпить яд из флакона, и, если я говорю правду, боги меня спасут.
- Подайте чашу с мёдом! - велела служанкам, сама взяла из рук Падрая маленький бутылёк и вылила содержимое в напиток.
- Нет, госпожа! - дёрнулась Нимуэ. - Не делай этого!
Я обернулась к служанке, более не глядя на мужа, который даже не подумал заступиться за меня, история вновь повторялась, точно в дурном сне: снова мне суждено умереть. Что за жестокие игры богов? Но и позволить погибнуть из-за меня Нимуэ, я не могла. Девчонка уж точно ни в чём не виновата.
Обхватив чашу ладонями, смотрела на золотистый напиток, где капелька яда растекалась тёмными щупальцами. Сделала глубокий вдох и осушила кубок одним глотком.
***
Поначалу ничего не происходило, только Киаран перестал дышать, обернувшись ко мне, в его глазах вспыхнула жалость и невыразимая боль. Сладкий вкус мёда приятно растёкся по горлу, отрава даже не чувствовалась, Нимуэ вывернулась из рук нойд.