Страница 86 из 98
— Да, — отозвался Стрелковский. — Досье на него я сам запрошу, но попроси своих людей поднять сведения об однокурсниках Кембритча в Военной академии и о подругах моей потенциальной тещи, узнать, где они сейчас живут и аккуратно выспросить об отношениях этих двоих. Может, у кого-то сохранились фотокарточки, где Кембритч и мать Люджины вдвоем… Люджине будет приятно их увидеть. И я поговорю с ним тоже. Мне нужно узнать о его намерениях и не навредит ли он Люджине.
Информация была собрана, Игорь уже успел пообщаться с Кембритчем и, насколько Тандаджи знал, активно переписывался с Люджиной. И вот снова заглянул — судя по задумчивости, дело хочет обсудить не государственное.
Тандаджи поприветствовал его кивком, кивком же пригласил в кресло. Еще одна проблема, которую со дня на день придется решать. Интересно, когда же Игорь скажет?
— Я хочу уволиться, Майло, — заговорил Игорь.
Ну вот и сказал.
— Я знаю это с того момента, как ты сообщил о том, что Люджина написала о своем родстве с Кембритчем, — сухо ответил Майло. — Что, боишься, что после его публичного признания ее дочерью к ней полезут настоящие аристократы с долей божественной крови в жилах, дабы породниться с новым герцогом, и их не смутит ее материнство?
— Люджина этим не соблазнится, — покачал головой Игорь. Огляделся, заметил аквариум, и тут же поднялся, взял с полки корм, посыпал рыбкам. Рыбки, получив дань, засуетились, выхватывая крошки с поверхности.
Майло наблюдал и за бывшим учителем, и за рыбками с любопытством естествоиспытателя.
— Но Кембритч та еще интриганская сволочь, — заметил он, — с него станется запудрить Люджине голову. Она человек прямой, и не поймет, что ее обвели вокруг пальца.
— Я послал ей досье на него и предупредил, что вряд ли он прекратит играть в политические игры, — проворчал Стрелковский. — Меня такой потенциальный родственник тоже не устраивает, поверь, мало того, что он наверняка будет пытаться влиять на меня через Люджину, так он еще и приемный отец короля соседних государств. Я не буду иметь права занимать эту должность. Но вроде как мы с ним договорились.
Тандаджи с иронией подумал о том, что Люк волей-неволей может стать причиной отставки всей верхушки Зеленого крыла. И ему и делать для этого ничего не нужно.
— Ты поэтому решил уволиться? — вернулся тидусс к разговору. — В такое сложное время?
— Время всегда сложное, Майло, тебе ли не знать, — отозвался Игорь. Побарабанил по аквариуму пальцами и повернулся к коллеге.
— Я уже потерял одну женщину, Майло, — сказал он глухо, — и не хочу из-за своей дури потерять вторую. Ты мне поможешь? Я знаю, что и тебе непросто, и Таби у тебя вот-вот родит. Но я не зря все это время дрючил заместителей. Им какое-то время нужен будет присмотр, а потом выберешь наиболее толкового. Я пока не знаю, кого из них толкнуть на мою должность.
Майло многое мог бы сказать. Например, то, что не поймет, почему некоторые разумные вроде и уважаемые мужчины в отношениях что дети неразумные. Не понимают, что имеют, пока не теряют, а потом мучаются, как вернуть.
— Ты не знаешь, потому что некого, ни один из них пока не потянет, хотя в целом подобрал правильно, — не стал ходить вокруг да около Тандаджи. — А Вершинина я тебе не отдам, мне он сам нужен. Так что, друг мой, пиши-ка ты заявление на длительный отпуск по семейным обстоятельствам. И иди к королеве договариваться. А об отставке и не думай. Даже я пока не думаю, хотя мне и пора бы.
— Если Люджина не захочет вернуться, я останусь там с ней, — предупредил Игорь.
Тандаджи поднял глаза к небу.
— Игорь Иванович, — сказал он раздраженно, — иногда у меня ощущение, что ты забыл все то, чему меня учил. Если это не любовь тебе мозги плавит, то я уж не знаю, что. Сходи, что ли, на слабоумие голову проверь. Не мне тебя учить как сделать так, чтобы она захотела и даже со всем своим опытом не поняла, что это ты ее направил. Все, иди, иначе еще минута и я первым напишу заявление на долговременный отпуск по семейным обстоятельствам.
Стрелковский, так и стоявший у аквариума, выслушал отповедь с усмешкой.
— В мастерстве придавать мотивации ты превзошел учителя, — заметил он. — Спасибо, Майло. Но я пишу заявление на увольнение. Сам отнесу его королеве.
— Сначала в одну сторону дурил, теперь в другую, — буркнул Тандаджи, когда за Стрелковским закрылась дверь. Поколебался, поднял трубку.
Видимо, великие духи тоже не хотели, чтобы Майло опять остался пахать за два подразделения, потому что секретарь королевы Василины сдержанно сообщила, что ее величество только что пришла и ближайшая встреча с министром у нее через десять минут. И потому соединить с начальством секретарь может.
— Ваше величество, — заговорил Тандаджи, когда королева ответила «Слушаю». — Прошу прощения, что приходится беспокоить вас по личному делу. В течение часа к вам подойдет Игорь Иванович Стрелковский с заявлением на увольнение. У него семейные проблемы и, к сожалению, такого свойства, что не могут не отразиться на его работе. Однако он прекрасный специалист, и я считаю, что его потеря будет большим ударом для нашей внешней разведки.
— Я с вами согласна, — слегка удивленно откликнулась королева. — Что вы предлагаете, полковник?
— Скажите, что подписываете, а сами не подписывайте, — попросил тидусс самым верноподданическим тоном. — Я уверен, что, когда он решит свои проблемы, он об этом решении пожалеет. Думаю, ему нужно не более полугода. Далее, если он не придет в себя, я обещаю вам, что сам найду специалиста на его должность.
— Полагаюсь на ваш опыт, полковник, — по тону было похоже, что королева улыбается. — Сделаю так, как вы сказали. Не нужна ли полковнику Стрелковскому помощь?
— Благодарю, ваше величество! Нет, ваше величество, в этом случае помощь только навредит, поверьте.
И, положив трубку, Тандаджи налил себе растворимого кофе, поболтал ложкой в чашке, подаренной принцессой Мариной Рудлог, а ныне королевой двух стран, и с чувством выполненного интриганского долга выпил его. И принялся за работу.