Страница 63 из 98
Глава 13
Середина июля, Марина
Что делать, когда на твоего мужа свалилось сразу две короны и он оказался женатым не только на тебе, но и на работе? А если ваша супружеская жизнь из веселой стала чопорно-правильной?
Несколько дней назад Люк пришел с очередного совещания к ночи в очень хорошем настроении. Я же, сидя на кровати, прислонившись к изголовью, изучала книги по неоноталогии, которыми меня на день рождения снабдила Алина, делала заметки.
— Что, — спросила я его, глядя, как, усмехаясь и почти скалясь, муж снимает галстук, расстегивает жилет. — Опять заключил какой-нибудь выгодный договор?
Он качнул головой, потер щеку, заросшую щетиной.
— Общались с министром рыбного хозяйства. Удалось отремонтировать больше десятка рыболовецких судов, плюс осмотрели затопленные — если я их достану, их тоже получится отремонтировать. Попрошу змеев воздуха расчистить нам пути в море — и к осени у нас будет своя рыба на рынках. А не подлежащие ремонту суда отнесут к заводам, разберут на металл.
Я смотрела на него с умилением. Он про это все говорил с таким азартом, будто гонку по трасфлаю выиграл, не меньше.
Из душа он вышел нагим, заглянул в гардеробную, натянул на себя пижамные штаны. Настрой был очевиден, и я, поразмыслив, стоит ли портить ему настроение, все же выдохнула в губы, когда он, завалившись на кровать как мальчишка, потянулся целоваться:
— Лю-ю-к?
Мы все-таки поцеловались — о, это я делала с удовольствием, и на миг кольнуло сожалением. Но увы.
— Люк, — повторила я, когда он потянулся к пуговицам моей пижамной кофты. — Похоже, пришло время моратория на секс. Я чувствую, что не надо больше.
Рука его застыла, и лицо на пару секунд стало озадаченно-потрясенным. А затем он сел на пятки, глядя на меня, и провел рукой по отрастающим темным волосам. Я, признаться, ждала реакции с напряжением.
— Что же, — сказал он наконец, — мы и так превысили лимит, установленный доктором Кастером, на пару недель, да, детка? — Он принужденно засмеялся. — Я думал, что готов, но я не готов. Однако я переживу, правда.
Я протянула руку и утешающе погладила его по коленке. Двинула ее выше.
— Я хотела предложить другие способы, но, понимаешь, мне же тоже захочется… а нельзя… Но если тебе никак, то я могу…
— И это будет несправедливо по отношению к тебе, — вздохнул он. Взял мою ладонь, наклонился, поцеловал ее. — Марина, я уже говорил, что не умру от воздержания. Я, конечно, люблю секс, но тебя я люблю больше, правда.
— Ты ведь не найдешь себе во дворце любовницу? — нервно озвучила я. Хотя я знала, что не найдет. Ведь я его сразу убью.
— Нет конечно, — проворчал он. — Во-первых, ты меня сразу убьешь.
Я засмеялась.
— Во-вторых, как бы я ни любил секс, больше всего я люблю секс с тобой. А в-третьих, детка, ты же видишь, как я работаю — честно говоря, иногда я, возвращаясь сюда, с ужасом думал, что ты захочешь любви, и мне придется просить о пощаде.
— Ладно, — с неловкостью сказала я. — Но на поцелуи мораторий не распространяется! И на объятия тоже! — тут я покосилась на свой живот и со смешком добавила. — По крайней мере, пока ты можешь меня охватить.
Больше трех недель прошло с коронации Люка, и впору было в спальне вешать его портрет, чтобы целовать на ночь в отсутствие мужа. Хотя нет, я, конечно, преувеличивала — мой венценосный супруг стремился ужины и завтраки все же проводить с нами, и пусть иногда после ужина он уходил в Лаунвайт на грозящее затянуться до ночи совещание, меня все устраивало. Я, в конце концов, была натренирована мамой, и такой режим был для меня вполне комфортным.
— Палмер сказал мне, что Луциус всегда проводил субботу и воскресенье с семьей, если только в эти дни не было государственных праздников или визитов, — сообщил Люк мне как-то на ночь слегка виновато. — Обещаю, как только все наладится, как только будут доукомплектованы комитеты и министерства, я тоже так буду делать. И отпуска у нас будут, Марина.
— Да я все понимаю, — я придала голосу ворчливости больше для порядка: Люку было полезно быть в напряжении. — Не переживай, мне есть чем заняться. Освальд знает, чем развлечь беременную женщину.
Освальд Лоу, присланный мне Майки, действительно оказался настоящим чудом, и идеально организовывал мой день. После коронации я несколько дней бездельничала, лишь иногда помогая в госпитале на процедурах и прислушиваясь к себе. А затем мне стало невмоготу ничего не делать, и я начала выезды по районам с группой медиков и виталистов.
Я бы и хотела ездить как медсестра, ассистировать доктору Лео, но с моими нынешними возможностями это было бы расточительством. Поэтому три раза в неделю я посещала городки как королева — и привозила с собой бригаду медиков, лекарства и небольшое количество гуманитарной помощи, семян для огродников, лекарств и одежды.
Обычно мы переходили в Глоринтийский дворец и оттуда уже вылетали на медицинском листолете по стране. Часто — на север Инляндии, ближе к Блакории. Очень много людей возвращалось из Нижнего мира в Инляндию и Блакорию, и если тех, кто был здесь, подлечили анхель, то вернувшиеся были сильно истощены, ранены, покалечены… да, их осматривали и подлечивали в международном палаточном госпитале в Тафии, но помощь измученным людям требовалась и после. Кто-то потерял в Нижнем мире ребенка, у кого-то на глазах принесли в жертву мужа… я слушала их рассказы и думала о том, что мне очень хочется, чтобы в тот мир пришли справедливые и сильные правители, чтобы искоренили жестокость.
Хотя… жестокость можно искоренить только страхом и встречной жестокостью, не так ли? Рабство на Туре исчезло чуть более шести веков назад, получается, совсем недавно и мы были такими же? И где та историческая грань, когда человек начинает ценить жизнь другого человека, а быть жестоким и агрессивным означает стать изгоем?
Доктор Кастер воспринимал мои поездки с беспокойством.