Страница 3 из 98
«Слабенькая, — гудел он, пробуя кровь Каролины, и та слегка обиженно поджимала губы, — младшенькая. Но вижу дар, который усилен кровью нашего отца. Дар, который делает тебя величайшей ценностью для людей. Не забывай, младшая Рудлог, что ты больше, чем твоя ценность».
И младшая Рудлог задумчиво кивнула и даже улыбнулась в ответ.
Прощались с Пламенем, вылив в лавовое озеро флаконы с розовым маслом — и резкий запах роз смешивался с запахом окалины, а по стенам поползли вверх огненные цветы, сомкнувшись над их головами.
Так у семьи Рудлог появилась еще одна традиция.
Василина уже дремала под прикрытием изгороди и не видела, как над ней зависли сразу два огнедуха, радостно что-то насвистывая птичьими глотками. Тут же рядом образовался Ясница в обличье гепарда и лапой смахнул их в сторону.
— Пу-у-сть поспи-и-ит еще немного, — протянул он и деловито уселся рядом охранять. — Умаяла-а-ась совсем. Остальных найдете и ее разбу-у-удим.
Ангелина, которую нашли быстрее всех, шла по парку, с мягкой, столь несвойственной ей улыбкой, на ходу почесывая крылышки то одного, то другого огнедуха. Самый внимательный, тот, что нашел ее, спрятавшуюся в корнях старого дерева, гордо нес в клюве крошечный флакончик с маслом шиповника. Нырнет в огонь, заглотит — станет сильнее.
Все сестры в игры вступили нагими — как сказал Ясница, чтобы расшалившиеся духи не спалили одежду, — и лишь на шее висело «ожерелье» из крошечных флаконов с маслом и мешочек с драгоценностями — награда духам. Можно было, конечно, и учесть то, сколько веков прошло, и в спортивном белье поиграть, но кого было стесняться тут, среди сестер?
Все, кроме Марины, которой нельзя было бегать и ползать по земле, были измазаны донельзя. Уже прошли и жмурки, где дочери дома Рудлог с завязанными глазами ловили огнедухов, застывших в воздухе по команде «стой», а потом огнедухи ловили своих сестер по отцу, уже покружились в хороводе под старые рудложские песни, сначала поднимая руки, через которые вылетали пламенные пташки, а потом резко опуская «ограду». Кто не успел вылететь, выпрыгнуть или выбежать, выбывали из игры, а последняя десятка получала напитанные кровью камни. Были и догонялки, в которых выиграла длинноногая хохочущая Поля, и огнедухи притащили ей кольцо, позволяющее телепортироваться на небольшие расстояния. Поиграли и в морские фигуры, когда по очереди изображали что-то тайное, а вторая сторона угадывала — со стороны огнедухов озвучивал их творения Ясница, страшно гордый ролью распорядителя. Фигуры, созданные огнедухами, были прекрасны — десятки огонечков показывали то спящую собаку, то корону Рудлогов, то фигуру Красного Воина, от которой захватывало дух.
Ани странно и некомфортно было участвовать в таком баловстве, но сейчас, после нескольких игр, после догонялок сначала в человеческом, а потом в птичьем виде, которые разбудили в них всех хищниц, после прыжков через костер, когда огонь словно поднимал тело в воздух и оно становилось легким-легким, ей до сих пор было легко. И настроение было как в полете с Нории во время цветения эльвиэля — да, ей была несвойственна игривость, но иногда и она может побыть игривой. И даже забыть обо всех тех делах, которые ждут ее в Песках.
— Пойдем танцевать! — крикнула ей Марина, невозможно умилительная с этим своим огромным животом. Ани, погруженная в дела страны и заботу о детях, взятых на воспитание ею и Нории, иногда думала о том, каково это будет — выносить свое дитя. Но ей хотелось носить его в покое, наслаждаясь этим, а какой покой ждал Пески ближайшие годы?
Получится ли, она старалась не думать — Нории раз сказал ей, что она здорова, а остальное не в ее власти. В отличие от благополучия страны.
Ани усилием воли выбросила из головы мысли о делах.
— Пойдем! — звала Марина. Даже издалека она казалась чуть пьяной, и Ангелина вдруг поняла, что и она сама опьянена этой дикой огненной ночью. Старшая Рудлог покачала головой, взяла со столика кувшин с водой, налила себе стакан, принялась пить, прислонившись спиной к дереву. Кора царапала ей спину, ночь смотрела тысячами звезд, стучало сердце от пляски огненной стихии, разлитой вокруг, кружилась обнаженная Марина — словно сама богиня-мать перед стихией своего божественного любовника.
Вспомнилась Ангелине ее брачная ночь и то, как скрывалась она от мужа в парке — и она усмехнулась. Не будет сегодня Нории под утро спать — не даст она ему, разгоряченная, спокойного сна.
Полина пряталась на кладбище, забравшись за статую какой-то тетушки и вжавшись в углубление в стене. Труднее всего было не хихикать — она искренне веселилась и получала наслаждение.
Мимо нее пролетела парочка духов, и Поля, выскользнув из-за статуи, пригнувшись, прокралась мимо памятника далекому двоюродному деду и спряталась уже за колонной — там, где огненные пташки только что проверили.
Подаренное духами кольцо грело палец, и она уже представляла, как удивит как-нибудь Демьяна, перенесясь прямо к нему в кабинет.
Она знала, что к нему несколько раз за последний месяц приходил барон фон Съедентент, и ей жутко любопытно было, зачем. Не так, чтобы она думала об этом все время — послевоенных дел и ей, и Демьяну хватало с головой, а она еще готовилась к поступлению в военный институт и курировала женские отряды. Супружеская жизнь их словно вошла в устойчивую колею — они засыпали и просыпались вместе, минимум раз в неделю ужинали в часовне Хозяина Лесов, перед сном целовались досладка, вместе принимали душ и ванну. Демьян приучал ее к своим рукам и своему телу рядом, и ей тоже нравилось ласкать его. Но внутренний барьер не пал, и пусть она уже научилась преодолевать первый, второй, третий укол панического страха, и ждать ласк мужа, и жаждать их, но страх накатывал все усиливающимися волнами, и она в конце концов все равно жмурилась и отстранялась.
Поле было скучно сидеть на одном месте, и она, пригибаясь, поспешила к следующей гробнице — когда ее внимание привлекло какое-то шевеление, и она увидела, что на раскидистой иве, скрывшись в густой листве, в месте, где толстый ствол раздваивается, прячется Алина.
Поля помахала ей, и сестра улыбнулась. И тут же тревожно показала знаком — обернись.
Пол оглянулась, увидела двух радостно несущихся к ней пташек, взвизгнула неприлично и смешливо на все кладбище и побежала меж могил, уводя огнедухов — и тех, кто обнаружили ее, и всех, кто присоединился, к выходу от Алины. Когда еще удастся так поноситься?