Страница 57 из 133
Роман Вячеславович нервничал. На прошлом выступлении он сорвал спину и отелевский доктор прописал ему полный покой. «Как можно было сорвать спину при стойке «смирно» — единственном сложном движении Ромы в течении всего шоу?» — гадали девочки. Рома стонал и куксился, показывая, как пострадал за общее дело, какую сложную травму получил на производстве, но ежедневные выступления никто не отменял и на данной репетиции он планировал переделать программу, поручив экстренную постановку номеров без его участия тем, кто учился этому профессионально, то есть Юлечке, Жанне и Ирине. Но Юлечка себя плохо чувствовала, а остальные две козы вообще опоздали. С ним бы случился удар, если бы не Гуля, которая сгоняла в номер за валерианкой, потом в бар за водой и мокрым полотенцем со льдом, чтобы приложить Роме на лоб, и сидела рядом, как мать-наседка, успокаивая:
— Вы расслабьтесь, пожалуйста. Они сейчас придут. Все будет хорошо..
Ирина и Жанна быстро сварганили немудреные танчики без солиста, осталось только объяснить диск-жокею какую музыку играть и в какой очередности: времени на перепись фонограммы не осталось.
Диск-жокея звали банально — Мухаммед. К нему сразу же прилепилось прозвище — Мишка Гамми. Если взглянуть на персонажей одноименного мультфильма Уолта Диснея, то двойником диск-жокея будет тот ленивый медведь, кто меньше всех прыгал и говорил, как зажевавший пленку магнитофон. Разгадали загадку флегматичного, медлительного и вечно зависающего Мухаммеда не сразу. Однажды Юлечка попросила угостить сигареткой и он протянул ей пачку, где рядом с двумя «Мальборо» болталось штук десять самокруток. Покуривание марихуаны вводило Мишку Гамми в полусонное состояние. Он даже моргал, как в замедленной съемке.
Наверное, ему слишком быстро объяснили, что нужно делать, или он в тот момент находился в нирване, общался с духами, наслаждался яркими галлюцинациями и инструкции Ромы на шепелявом английском показались ему голосами из параллельных миров. Сунув кассету в магнитофон, Миша присел на пол диджейской рубки, достал очередную цигарку, включил дымовую завесу на танцплощадке и «полетел»..
Шоу-группа ни хрена не понимала: два раза подряд сыграла фонограмма к первому танцу, потом пошла музыка четвертого по новой программе и попурри из песен Полы Абдул, которое они вообще убрали из репертуара, пока не оклемается Рома. А когда из динамиков понеслась разухабистая «Путана, путана, путана, ночная бабочка, ну кто же виноват?», Роман Вячеславович понял, что пора вмешаться. В русском народном костюме он вылетел из раздевалки и, улыбаясь всем своей косой улыбкой, направился прямиком к месту диджея.
Миша сидел на полу и мечтал. Он улыбнулся первой приятной мысли, что проползала в его голове, как вихрь, потом показалась вторая, не менее приятная.. Но тут пол резко перевернулся вверх ногами, и Миша успел только удивленно заметить, что верхние софиты и прожектора над танцевальной площадкой выглядят как-то необычно. Удалой молодец Рома, забыв о сорванной части тела, легко перекинул Мухаммеда через свое плечо и поскакал обратно, щерясь гостям. В раздевалке он поставил поклажу на пол, отскочил в противоположный угол и принял стойку борца ушу, кунгфу, фу-фу или еще какой разновидности восточных гимнастик:
— Ну! Дафай! Фыходи!
Миша стоял там, где его поставили и счастливо лыбился:
— Фре-ендсссссс! — пропел он и развел руки в стороны, как будто хотел обнять всех.
— Фыходи! Ты мудык или кто?! — Рома сделал пару пассов руками и высоко махнул ногой. — Катя, перефеди ему, фто у меня ферный пояс по каратэ!!! Дяс я этого Мифу уделаю..
Гуля с криком:
— Роман Вячеславович! Не надо! У вас же спина сорвана! — бросилась спасать положение, но каратист, гордо стоящий с кулаками наперевес, в косоворотке на широком торсе, подпоясанной черным, атласным кушаком, в красных сапогах и кепке с милым цветочком на боку, отстранил ее мужественной рукой:
— Уйди! Тут дяс будет опафно..
Катюша перевела про черный пояс.
— Ай сссии зззе белт.. Найззззз, — произнес Миша, указывая на черный кушак Романа Вячеславовича, и начал сворачивать из своих пальцев знак «О’key!», чтоб показать Роме, что пояс действительно красивый.
Пока он складывал пальцы в сложную комбинацию, а дверь долбился мэтр дискотеки с вопросом «Мне сегодня за вас сплясать?!», девочки составили подробный список фонограмм. Пункт за пунктом. Вооруженный этим списком, Миша плавно отбыл на свое место, откуда наконец показал девочкам сложенную из пальцев букву «О», то бишь мудреный знак «О’кеу!».
* * *
«Нет.. Пять минут — это все-таки мгновение.. И оно закончилось, ушло, пропало, испарилось.. Может, он только что обнаружил сообщение? И вдруг позвонит в надежде, что я задержалась?»
* * *
Приезжал Хайрат с зарплатой. Обычно он сидел долго и вел разговоры про умных и глупых, но сегодня спешил. Рома раздал всем конвертики и тоже собрался в комнату отдыхать («Такой тяделый день! Такой тяделый день!»), как вдруг перед их столом в ресторане нарисовался Мишка Гамми с извинениями и бутылочкой виски. Извинения были приняты, бутылочка моментально вскрыта и, как водится, все уже только смеялись над недавней серьезной ситуацией.
— Ай уоззз ссстьюпид лайк э донки! — шутливо признавался Миша.
Роман Вячеславович, в свою очередь, вспоминал, как он был русским народным каратистом. Миша сообщал, что все же помнит, как с ним разговаривал Рома про фонограммы перед выступлением, но вот что именно Рома говорил, он не понял..
— Эх! Плохо у меня с английфким.. — пожалел Роман Вячеславович и Иринка, не удержавшись, брякнула:
— У вас и с русским плохо..
Хохот задушил. Девочки легли на стол и закрылись руками, Миша завис, а Рома, как всегда, прыснул вместе со всеми секунд на десять, а потом смысл добрался до места, способного расшифровывать значение шутки, и он резко собрал раззявленный рот в птичью гузку:
— Я это.. пойду.. Фпина вообфе не фурыфит.
Никто не удивился. Гуля уже давно почувствовала головную боль, усталость и ломоту во всем теле и пошла прилечь. Настрадавшийся за сегодняшний день Рома и так опоздал минут на тридцать с отходом ко сну.
— Тебе передал это письмо Джакомо, — протянула конверт Ирина, как только и Катюша с Юлей решили, что у них был тяжелый день.
Жанна сразу поникла. Казалось, что она не дышит, ее руки — не ее руки, а лицо — лицо мертвеца.