Страница 8 из 464
Рука охотника на ведьм, похожая на коготь, сжала рукоять пистолета, и тут же холодная сталь коснулась его горла. Последовала короткая пауза, когда Тульманн взглянул на лезвие, прижатое к шее, прежде чем выпустить оружие и поднять руки, сдаваясь. Сделав это, Матиас Тульманн встретился глазами с противником.
— Боюсь, здесь ты не найдешь кучи золота, — сказал Матиас, в его низком голосе не было страха.
— Не помнишь меня? Да неужели? — прорычал Рейнхардт. — Или хочешь притвориться, что тебя зовут не Матиас Тульманн, храмовник Зигмара, охотник на ведьм?
— Это действительно моё имя и моя профессия, — ответил Матиас. Его голос не изменился.
— Я Рейнхардт фон Лихтберг, — ответил собеседник, вдавливая острие клинка в горло Матиаса, пока багровая капля не скатилась по лезвию. — Человек, который собирается убить тебя.
— Чтобы отомстить за потерянную любовь? — спросил охотник на ведьм. Казалось, будто в его голос проникло чувство жалости. — Тебе стоило бы поблагодарить меня за то что я вернул её душу к свету Зигмара.
—
Поблагодарить?
— взревел Рейнхардт. Юноша сдерживался, чтобы не проткнуть мечом плоть охотника. — Поблагодарить за то, что ты заключил нас в тюрьму, пытал нас? Поблагодарить за то, что сжёг Мину на костре? За то, что уничтожил то единственное, что наполняло мою жизнь смыслом?
Рейнхардт сжал кулак, едва сдерживая ярость, пронзившую его тело. Он покачал головой и продолжил:
— Мы собирались пожениться. Я должен был отправиться на службу Императору в Рейксгвардии, завоевать славу и почёт, а потом вернуться. И она бы ждала меня — ждала, пока я сделаю её своей женой.
Рейнхардт вытащил из ножен на поясе нож для снятия шкур.
— Ты лишил меня этого. Лишил всего. — Рейнхардт покрутил нож в руке, и свет заиграл на острой стали.
Охотник на ведьм продолжал наблюдать за ним из-под полуприкрытых век, на его лице не было ни страха, ни даже беспокойства. Рейнхардт отметил кажущееся равнодушие этого человека к своей судьбе.
— Ты будешь кричать, — поклялся он. — Прежде чем я позволю тебе умереть, сам Зигмар услышит твои крики.
Он занес руку с ножом над охотником…
И во второй раз за этот вечер к Матиасу Тульманну пришли незваные гости.
Дверь, сорванная с петель, влетела в комнату, а следом вошёл огроподобный мужчина. За его спиной маячили ещё трое. Вся четвёрка носила пёстрые доспехи, полосы кольчуги, прикреплённые к кожаным дублетам, и стальные пояса. Единственное, что связывало этих четверых, — выражение замешательства на лицах.
— Охотник на ведьм должен был быть один, — озадаченно заявил Ролл, глядя на странную сцену, разворачивающуюся перед ним. Рейнхардт чуть повернулся к наемникам, держа меч у горла Матиаса.
— Который из них? — спросил Ролл, его вопрос явно предназначался тем, кто ещё не вошел в комнату.
— Может, убьём обоих? — спросил тощий Хоссбах, делая шаг в сторону Рейнхардта.
В воздухе молнией мелькнул нож. Хоссбах зарычал, уклоняясь. Наёмник не заметил меча, который, оторвавшись от горла Тульманна, пробил его доспехи и живот. Хоссбах бросился на человека, нанесшего ему смертельную рану. Забыв о своём клинке, лежащем на полу, наёмник вцепился в руку Рейнхардта с мечом. Рейнхардт пинком отшвырнул умирающего Хоссбаха, и тот рухнул к изножью кровати, но не отпустил противника. Грубый кулак Гюнтера врезался в лицо Рейнхардта, а его кинжал чуть не вонзился юноше в левую руку. Тот ухитрился схватить нападавшего за запястье, замедляя новый смертельный удар. Клинок проколол его кожу, но не вошёл в сердце. На лице противника возникла звериная ухмылка, и он навалился сильнее. Медленно, дюйм за дюймом, кинжал приближался к цели.
Внезапно до ушей Рейнхардта донесся раскат грома, и в нос ему ударила вонь, напоминающая запах тухлых яиц. Мгновение назад он смотрел в торжествующее лицо своего врага, сейчас же голова Гюнтера превратилась в кровавое месиво. Рука с кинжалом соскользнула, и наёмник рухнул на пол, как подрубленное дерево. Рейнхардт увидел, как один из нападавших выбежал через разбитый дверной проём. Другой лежал с окровавленной раной на голове возле ног единственного оставшегося в комнате человека.
Из ствола пистолета, который Матиас Тульманн держал в правой руке, поднимался столб серого дыма. Второй пистолет приклад которого был залит кровью от удара о череп наемника, а курок взведён, смотрел прямиком в голову самого Рейнхардта фон Лихтберга.
— Похоже, ни один из этих псов не счёл нужным остаться с нами — заметил Тульманн. Теперь он одерживал верх, но всё ещё сохранял маску холодного безразличия.
— Давай же убей меня, проклятый мясник, — произнёс Рейнхардт, и сердце его запылало от чувства огромной несправедливости. Он был так близко… — Ты окажешь мне большую услугу.
— Ты должен кое-что узнать, прежде чем я решу, жить тебе или умереть.
Охотник на ведьм уселся на кровать, жестом приказав Рейнхардту сместиться так, чтобы тот оставался под прицелом.
— А ты не задавался вопросом: что привело меня в поместье твоего отца? — спросил Матиас. Он увидел, как в полных ненависти глазах Рейнхардта мелькнул огонёк интереса. — Меня вызвал отец Хафтен.
Рейнхардт вздрогнул при упоминании о сморщенном старом жреце Зигмара, который наставлял домашних отца своими молитвами. Он никак не мог поверить, что этот добродушный старик с мягким голосом мог быть виновен в смерти Мины. Охотник на ведьм продолжал говорить:
— Отец Хафтен сообщил, что один из его прихожан был затронут Хаосом. — Тульманн сделал паузу, позволив страшному слову повиснуть в воздухе. — Молодая беременная женщина. Еёе собственная мать говорила о неровностях, которые проявлялись под кожей у дочери.
Рейнхардт замер, ошеломлённый. «Беременна». Его ребёнком.
— По прибытии я осмотрел эту женщину и обнаружил, что страхи её матери оправдались, — печально покачал головой Тульманн. — В её прошлом не было ничего подозрительного, но тьма заражает даже самых добродетельных людей. Следовало расспросить её, выяснить причину её недуга. Через несколько часов она произнесла твоё имя.
— Через несколько часов пыток! — Рейнхардт сплюнул, лицо его исказилось в зверином оскале. — А потом ты схватил меня, чтобы твой прихвостень мог «допросить» и меня!
— Да! — подтвердил Тульманн. В его голосе пылал огонь. — Будучи отцом, ты сам мог стать источником её порчи! Необходимо было выяснить, есть ли ещё кто-нибудь. Хаос — это зараза. Заболевает один — заражаются все остальные!