Страница 234 из 464
Сиббечай снова сосредоточился на высоких серых стенах Шлосс фон Готц. Они лежали так близко, что, казалось, можно протянуть руку и коснуться их. Но вампир понимал, что это неразумно. Он не для того продержался пять веков, чтобы закончить свое существование в капкане, расставленном на стаю костоломов давно почившего фон Карштайна. Карандини не солгал насчет оберегов, в этом сомневаться не приходилось — тот был слишком рад перспективе наконец-то отделаться от своего немертвого соратника, чтобы это оказалось неправдой.
По иссохшей коже вампира пробежал холодок. Сиббечай обернулся и заметил темный, мутный силуэт, прячущийся в густой тени кирпичной трубы.
— Ты так далеко зашел, — усмехнулся вампир. — Неужели сейчас, когда вожделенная цель так близка, твоя храбрость тебе изменила?
— Нет, чудовище. Я просто хочу насладиться этим моментом. — Силуэт выскользнул в свет звезд.
Это оказался Грегор Клаузнер, сжимавший в бледных пальцах меч, снятый с тела Скорценея. Обнаженное лезвие поблескивало. Таким же стальным был и взгляд юноши — он смотрел на костлявую тушу вампира практически без всяких эмоций. Раньше этот монстр вызывал в сердце Грегора ужас, сейчас от его вида у юноши даже ладони не вспотели. Возможно, он уже настолько перестал быть человеком, что начал забывать, что такое страх.
Сиббечай широко раскинул руки, и его похожие на саван одежды взметнулись на ветру.
— Ну так ударь же, — прошипел вампир. — Если сможешь.
Повторять дважды ему не понадобилось — Грегор бросился на Сиббечая со скоростью, достойной аравийского жеребца-чемпиона. И все же Грегору показалось, что он целую вечность бежал по скользкой черепице, прежде чем сияющее лезвие его меча оказалось достаточно близко от истлевшей груди противника. И за эту вечность юноша понял, что в нем еще осталось достаточно человеческого, чтобы испытывать ужас. Нанося удар в сердце вампира, он почувствовал, как немеет рука, как трясутся пальцы. И гнилые когти Сиббечая сомкнулись на его запястье и вырвали меч легко, будто у младенца. Грегор посмотрел в жуткую физиономию вампира, и его взгляд преисполнился болью — морда этой твари казалась яркой и четкой, в отличие от лиц живых людей.
— Твой брат был жестокосердным зверем, — бросил Сиббечай и ударил Грегора в лицо, отшвыривая юношу прочь через добрых полкрыши.
Тот приземлился на спину под треск раскалывающейся черепицы и судорожно заскреб руками по осколкам, чувствуя, как начинает сползать вниз по покатому настилу. Грегору с большим трудом удалось не свалиться, и когда он посмотрел вверх, то обнаружил прямо перед собой светящиеся глаза Сиббечая.
Тот наклонился и оттолкнул руку Грегора, попытавшегося схватить вампира за полу одежды. С невероятной силой худосочные пальцы Сиббечая уцепили того за шиворот и подняли вверх. Грегор пытался вырваться, бил кулаками и ногами, зная, что теперь и сам обладает невероятной мощью и способен потягаться с самым яростным из курганских вождей, — но костлявое чудовище от его ударов даже не поморщилось.
— Твой отец был старым слабоумным трусом, — прорычал Сиббечай и отшвырнул Грегора как мешок с тряпьем, на дюжину футов.
Перелетев на другую сторону улицы, юноша тяжело рухнул на крышу соседнего здания. Он покатился вниз, но успел ухватиться за металлический флюгер. Грегор осторожно взобрался по наклонной крыше на узкий перешеек между настилами — от каждого его движения вниз сыпались обломки черепицы — и ничуть не удивился, обнаружив перед собой худую тень. Взревев, Грегор оторвал с края крыши кусок черепицы и швырнул в противника. Сиббечай легко отмахнулся от импровизированного снаряда, растягивая высохшие губы в презрительной ухмылке.
— Я убью тебя! — заорал Грегор и бросился вперед по крыше, намереваясь столкнуть вампира вниз, на мостовую.
Но отчаянная атака оказалась тщетной — Сиббечай по-прежнему демонстрировал невероятную для такого иссохшего существа ловкость и подвижность. Он метнулся навстречу Грегору и сомкнул жуткие когти на его горле.
— А ты, — смех вампира напоминал шелест сухой листвы, — просто дурак.
Он стиснул пальцы покрепче — будь на месте Грегора живой человек, ему давно бы уже переломило позвонки.
— Я полагал, что ты можешь принести мне пользу, — продолжил вампир. — Помочь в борьбе с некромантом. Но ты — пустое место.
Он снова отшвырнул юношу, как груду хлама, но на этот раз никакая крыша не смогла задержать падение Грегора.
Последний из рода Клаузнеров полетел вниз, как молния, посланная с небес, и ударился о край набережной, смотревший на реку. От столкновения каменная кладка раскололась. Грегор рухнул в темные воды Штира, и те с жадностью поглотили его безжизненное тело, и только мелкая рябь еще некоторое время напоминала о его падении.
Сиббечай отвернулся, почти сразу же позабыв об этой стычке. Этот невольник, необузданный и слабый, разочаровал его. Грегор Клаузнер пытался бороться со своим проклятием, отрицая его существование, что говорило о невероятной силе воли, — и одно время Сиббечаю это нравилось. Но в своем стремлении побороть проклятие Клаузнер не спешил утолять голод и потому стал слабее бумажного змея. Вот почему его так легко удалось победить.
Вампир снова перевел взгляд на Шлосс фон Готц. С Карандини можно разобраться и иным способом, когда наступит подходящим момент. Сейчас у Сиббечая имелись более важные дела.
— Ты так добр ко мне, Фюрхтеготт. — Голос барона напоминал бульканье воды в мутном пруду.
Чародей кивнул, вымученно улыбнувшись своему покровителю.
«Улыбайся, — велел он себе мысленно. — Улыбайся, иначе он заметит твой ужас».
— Вероятность заражения пока еще есть, — напомнил Фюрхтеготт, — пока ваше тело не избавится от остатков чумы, нам стоит быть предельно осторожными, чтобы к одному заболеванию не добавились другие.
Чародей и сам понятия не имел, что несет, но сейчас сгодится любая ложь, способная удержать барона в его покоях и не позволить никому, кроме Фюрхтеготта, его увидеть.
Чародей обматывал тело барона бинтами, стараясь не представлять весь скрывавшийся под ними ужас.
Ваша кожа еще некоторое время будет очень чувствительной, ваше превосходительство, — продолжил он. — И нужно постараться защитить ее как следует.