Страница 219 из 464
Некромант проскользнул в лачугу — единственная комнатка оказалась завалена мусором и обломками. Карандини прошел дальше, обходя груды рыбьих костей, обломков плитки и деревянных досок. Когда торговля прекратилась, соседи, кажется, начали использовать хибару как свалку. Но сейчас из-за чумы поблизости не осталось никого, кто мог бы по-прежнему таскать сюда хлам.
В дальнем углу Карандини наткнулся на маленький люк. Видимо, раньше этот погребок использовали для копчения рыбы. Запах, исходящий снизу, только лишний раз подтверждал догадку некроманта.
Гроб вампира занимал большую часть погребка, прислоненный к одной из стен. Он был заперт изнутри — еще одна мера предосторожности, в последнее время вошедшая у Сиббечая в привычку. Мнительность и недоверчивость чудовища неимоверно раздражали Карандини. Еще больше его раздражало то, что оба этих чувства имели под собой весомые основания.
Некромант знал, что Сиббечай не сумел добыть «Das Buch die Unholden». Вампир выскочил из дома чародея со всех ног, ничуть не торжествуя. Если книга хранилась в библиотеке, то охотники на ведьм ее уничтожили. Карандини раздумывал, не ввязаться ли в схватку с ними, но здравый смысл в нем взял верх. Некромант достаточно долго болтался вокруг дома, чтобы увидеть, как охотники на ведьм поджигают его. К тому же они выносили тело, по всем приметам напоминавшее чародея. Карандини не знал, кто убил Коля — Сиббечай или охотники, — и его это не слишком заботило.
Развернув большой лист выделанной кожи, некромант расстелил его на сыром полу, затем вытащил из кармана пузырек чернил, смешанный с внушительным количеством крови мертвеца. Положив на лист сухую кисть мумии Нехб-ка-Менту, Карандини окунул каждый палец в чернила и оглянулся на гроб Сиббечая. Если Вольфрам Коль что-то сообщил вампиру перед смертью, то скоро чародей об этом узнает — дух убитого расскажет ему все, включая и то, что отказался сообщить Сиббечаю.
Знание давало силу, а Карандини твердо намеревался вернуть себе преимущество в их соглашении.
По крайней мере, пока не найдет безопасный способ избавиться от вампира.
Тульманну выделили одну из самых верхних комнат в «Семи свечах», самую лучшую из всех имеющихся. Хозяин гостиницы не больно-то обрадовался возвращению охотника на ведьм, но сейчас, когда в городе свирепствовала чума, комнаты и так пустовали. Это значило, что, по крайней мере, на выручке его появление никак не скажется.
Штренг нашелся развалившимся на огромной кровати с балдахином. Матиас не сильно удивился — его подчиненный уже не первый раз занимал хозяйские комнаты, чтобы впечатлить очередную пышногрудую служанку. Обычно хватало нескольких резких слов, чтобы негодяй вспомнил свое место — по крайней мере, до следующей попойки.
Зилья кожей почувствовала раздражение охотника.
— Если у тебя есть веская причина занимать мою комнату, — язвительно протянул Матиас, — то я бы не отказался ее узнать.
Услышав голос патрона, Штренг зашевелился и выпутался из покрывал. Торс бывшего солдата стягивали окровавленные бинты.
— Похоже, пьяные кутежи все-таки вышли тебе боком, — процедил охотник.
Штренг потянулся за бутылкой вина, стоявшей на полу возле кровати. Разозлившись, Матиас пнул ее, и бутылка укатилась прочь.
— С тебя, по-моему, уже довольно — заявил он. — Я предупреждал, что ты мне скоро понадобишься, а ты тут валяешься, в стельку пьяный и избитый в какой-то кабацкой драке!
— Полегче, Матиас! — возмутился Штренг. — Ты же знаешь, что мне нужно куда больше времени, чтобы так напиться, даже если бы я пил только лучшее «Бугманское» пиво! — Закряхтев, наемник сел и поморгал, дожидаясь, пока перед глазами прояснится. Заметив стоящую в дверях Зилью Маркову, он моргнул еще раз и проворчал: — Ну, теперь-то ясно, чего ты такой злющий! А я-то думал, что у тебя на уме одни молитвы да проповеди! А у тебя губа не дура, Матиас! — добавил он, сально подмигнув, и Зилья залилась краской.
— Последи за языком, дворняга шелудивая, — приказал охотник. — И поднимай свою грязную тушу с постели, если хочешь, чтобы тебе заплатили. Сиббечай уже здесь, в Вуртбаде, и мы отправляемся искать его логово.
— Ты-то да, а я-то нет, — хмыкнул в ответ Штренг. — Доктор говорит — мне надо несколько дней полежать, а еще лучше — пару недель. — Наемник драматически закашлялся. — Как бы мне ни хотелось снова рисковать своей шеей и сражаться с этой злобной пиявкой. К тому же, — он гордо и самодовольно улыбнулся, — мне уже довелось наткнуться на одну мерзость.
С этими словами Штренг указал в дальний угол комнаты. Матиас вопросительно поднял бровь, заметив странную кожаную штуку, валявшуюся там. Подойдя поближе, он обнаружил, что это странная маска, похожая на голову птицы, а в клюве у нее нашелся помандер, резко пахнущий сиренью. Под маской скрывалось кое-что еще более занятное — маленький пузырек из темного стекла. Матиас осторожно взял его в руки, ощущая следы нечестивой энергии. Пузырек был пуст, не считая налета на боках и донышке. Изнутри шел болезненно-кислый запах, напоминавший застарелую рвоту.
— Это была не кабацкая драка, — пояснил Штренг. — Я увидел некую зловещую личность, рыскающую по переулкам. Я понял, что с ней что-то не так, и пошел следом, посмотреть, какую гадость замыслил этот человек. — Наемник решил, что точные детали стычки патрону знать не обязательно.
— Похожа на те маски, которые носят чумные доктора, — заметила Зилья, подходя поближе и разглядывая кожаный клюв.
— «Чумные доктора»? — переспросил Матиас.
— Целители — по крайней мере, они сами так утверждают, — пояснила госпожа Маркова. — Ходят по районам, охваченным чумой, и предлагают излечить тех, кто подхватил штирский мор. В основном это шарлатаны, наживающиеся на больных и убогих, забирающих у бедняков последние гроши в обмен на подкрашенную воду и поддельные лекарства. Мой отец давно отправил бы их за решетку, но тогда жители начнут возмущаться. Пускай эти доктора предлагают больным ложную надежду, они — единственные, кто дает людям хоть какую-то.
— Пф-ф!.. — тяжко выдохнул Штренг. — Это все, конечно, замечательно, дамочка, но тот, что пырнул меня ножом, явно не был простым шарлатаном. — Он перевел взгляд на Матиаса. — Это был мутант. И если от пузырька, который он с собой таскал, не разит черной магией, то я — монах-солканит!
Матиас взглянул на темную бутылочку и поспешно выпустил ее из рук, поставив обратно на пол.
— Мутант, ряженный под целителя, — повторил он. — А в кармане у него пузырек с… — Матиас задумчиво умолк.