Страница 212 из 464
— Я подготовлю необходимые документы, — пообещал Мейссер, окончательно растеряв весь энтузиазм, и принялся копаться на полках. Спустя несколько минут он выудил оттуда пачку бумаг, перевязанных шнуром. — У нас есть полные досье на каждого волшебника: в какой магической школе учился, у каких наставников, какими достижениями отметился после выпуска из колледжа. Безусловно, необходимо знать, с кем предстоит иметь дело, если кто-то из этих людей, изучая темные силы, поддастся им и превратится в отступника.
Матиас жестом велел Мейссеру отойти и забрал пачку бумаг. И улыбнулся, вчитавшись в верхний документ. Воистину, сам Зигмар помогал Матиасу в его поисках. Некоторые имена в списке были перечеркнуты толстыми черными линиями — эти волшебники либо умерли, либо покинули город. Но одно имя среди них выделялось, и охотник сразу понял: вот тот человек, который ему нужен.
— Вольфрам Коль, — протянул Матиас вслух.
Дворецкого Вильгельма Клаузнера и его помощника в еретических ритуалах звали Ивар Коль. Это просто не могло быть совпадением. Охотник вернул Мейссеру бумаги и ткнул пальцем в означенное имя.
— Мне нужна вся доступная информация об этом человеке.
Штренг вывел из кабака с названием «Расколотый череп» свою добычу, обнимая ее за талию. По дороге им встретилось несколько человек, но те, перехватив хищным взгляд наемника, поспешили убраться с пути. Штренг осмотрел вывески лавок, мотающиеся на холодном ночном ветру, и, поразмыслив, повел спутницу к узкому переулку, отходившему от основной улицы. Женщина помедлила.
— Ты что же, за шлюху меня держишь? — спросила она. Голос у нее был совсем девчачий и пронзительный. — Я же не животное, чтобы в какой-нибудь сточной канаве барахтаться!
— Готов поспорить, ты и в местах похуже побывала, — хмыкнул Штренг и, выпустив ее плечи, шутливо хлопнул по бедру. Беспутница взвизгнула от неожиданности. — Не бойся. Я знаю, где тут комнаты подешевле и блох поменьше. А теперь шевели задницей, — добавил он, подкрепляя слова еще одним шлепком, уже пониже, — пока я не начал терять терпение!
Женщина снова завизжала от притворного испуга и поспешила в переулок. Штренг, усмехнувшись, зашагал следом в темноту. Но почти сразу же он растерял всякое веселье — из темноты послышался испуганный вскрик, а затем женщина охнула от боли. Штренг бросился вперед, выхватывая из ножен меч.
Женщина обнаружилась в темном углу — свернувшись клубком на камнях мостовой, она закрывала руками грудь, а над ней склонился человек в потрепанном черном плаще. Штренг узнал в нем того хилого юнца, который обхаживал эту девицу в «Расколотом черепе», пока наемник не увел ее. Пнув свою жертву грязным сапогом в спину, парень обернулся к Штренгу.
— Мы с тобой потом договорим, потаскуха, — рыкнул он. — Сначала я побеседую с твоим дружком.
Не сводя глаз с противника, Штренг сделал несколько осторожных шагов, чтобы, если что, легко добраться до закоулка. Конечно, сражаться за честь дамы — дело благое, но наемник сомневался, что у его спутницы осталось достаточно чести, да и на даму она не тянула. И если Черный Плащ надумает достать пистолет из кармана, Штренг успеет заскочить за угол и быстро сбежать обратно на главную улицу.
— А ты, я смотрю, все-таки отрастил себе яйца, — рыкнул Штренг.
Черный Плащ скривился от злости и потянулся к бедру. Наемник уже приготовился прыгнуть за угол и едва не выдохнул от облегчения, увидев, как противник вытаскивает из ножен клинок.
— Я не трачу время на перебранки с отбросами, — заявил Черный Плащ. — Я их убиваю.
На лице Штренга расцвела кровожадная ухмылка.
— Забавно, — проговорил он. — Знаешь, а ведь я обычно держусь того же правила.
Глава четвертая
Вынырнув из теней, темный силуэт проскользнул через неосвещенный проулок и скрылся в арке дверного проема. Закутанный в плотный плащ человек оглянулся через плечо и откинул прядь сальных волос с бледного худого лица. Убедившись, что его не заметили, он повернулся к окованной железом дубовой двери, возвышавшейся перед ним. Запустив бледную руку в кожаный кошель, некромант вытащил отрезанную кисть, завернутую в гнилые бинты, и забормотал странные нечестивые слова на языке, известном лишь темнейшим из чародеев.
Глаза Карандини полыхнули в темноте — его тело наполнилось богомерзкой силой. Рука, некогда отрезанная у царя гробниц Нехб-ка-Менту, заскребла по дубовым доскам, вырисовывая руны и ритуальные узоры. Карандини улыбнулся, вчитываясь в древние иероглифы. Дом волшебника, конечно же, защищали печати, но слабые и почти рассеявшиеся — их давно не подновляли. Эти печати разительно отличались от тех защитных заклинаний, которые оплетали дом Клаузнеров. Некромант даже слегка обиделся — неужели окончательная победа и впрямь достанется ему так легко?
Рука замерла, и Карандини убрал ее обратно в мешок. А затем снова что-то пробормотал, и иероглифы, нацарапанные на двери, неожиданно вспыхнули — и погасли спустя мгновение, оставив черные контуры символов. Некромант вытащил небольшой мешочек серого порошка, спрятанный в одном из карманов плотной рясы. Рука мумии выполнила свою задачу, призвав жуткие чары давно погибшей Нехекхары. И слабенькие печати, защищавшие дом, рассеялись.
Карандини посыпал порошком бронзовый замок, темневший на двери сбоку. Грязная магия некротической пыли сработала, разъедая металл и древесину вокруг него — те сгнили и покрылись патиной, будто за одно мгновение состарились на тысячу веков. Некромант толкнул дверь, и почерневшие обломки замка отвалились и упали на землю.
Переступив порог, Карандини оказался в небольшой приемной, соединявшей черный ход и внутренние помещения. Он с удовольствием вдохнул легкий мускусный запах старых книг и вековой пыли — запах знаний. Чародею он казался ароматом сокровищ.
Но мысли о власти и корысти, всколыхнувшиеся в извращенном мозгу Карандини, умолкли, когда запах плесени перебил другой — вонь смерти и разложения. Бледная кожа некроманта покрылась мурашками от неестественного холода, разлившегося в воздухе. Даже тусклый свет уличного фонаря за окном как будто померк. Карандини не понадобилось оборачиваться, чтобы понять, что позади кто-то есть. Кто-то высокий, жуткий и нечестивый стоял у самого порога.
— Даже не думай меня обмануть, некромант, — хрипло прорычал Сиббечай.
Карандини обернулся к товарищу, скрывая беспокойство за самодовольной улыбкой.