Страница 53 из 87
Вот сразу мне в этом месте не глянулось… У ворот постоялого двора, под навесом открытой торговой палатки, сидел слепой торговец. Левый глаз у него был закрыт повязкой, а на правом было бельмо. Вообще слепые торговцы здесь обычное дело. Никто не посмел бы обманывать убогого, потом замучаешься отмаливать такой грех. Люди подходили, сами брали товар, сами клалит деньги в чашку, полную монет, оттуда же набирали себе сдачу, говорили торговцу что и за сколько взяли и всё. Такое вот было самообслуживание.
Я не знал чем этот слепой торговец торговал, но думал он так:
«Ай-й, как подтеньтенькало-то, как подтентенькало… Негоцеи сии, чаю, израдившись на базестане в Красной Окуме. До хаты в Ман едут, новый заваль брать, значит с чеканью. Это же сколько они везут-то канареечных? Ай-й, зельно… Сколько же их там, негоцеев этих, в скотовозе, не зрю. Ну выйдут, счетши. Огольца послать, чтобы в лес бёг, за подмором. Человек двадцать пусть от Тесака в ночь позовет, на всех чую канареечных достанет. У негоцеев тоже поди мечики и рондели есть, вдвоём с Рыном нам их не одолеть. А так, гурьбой налезши с пырялками, всех и закесаем».
«Ну, ну… Сами вы здесь скот, как я посмотрю!» — обиделся я.
Хозяин Рын Бонн
Хозяин постоялого двора — Рын Бонн, сама любезность. Ну как же, столичные гости пожаловали. Богатые гости. Не знакомые и не знаменитые. То что надо! А рядом с его постоялым двором — лес. А в лесу — молодцы людоеда Тука «Тесака» в шалашах. По наводке мнимого слепого и Рына они ночами грабили и убивали его постояльцев, уводили в лес буйволов вместе с фургонами и товаром — прикладом.
Трупы они закапывали в лесу, а приклад продавали за недорого. Были в Синей Окуме такие любители дармовщинки — скупщики краденого и награбленного. Но грабили и убивали молодцы Тука «Тесака» не всех подряд, а только богатых и не знаменитых. Чтобы потом их не искали. А их и не искали. Пропали где-то на Сулойке, не было их у нас, вот и весь ответ для родственников. Тем и жили.
Уезжать отсюда, не связываться? Да поздно уже. Буйволы распряжены, заведены в стойла и там проведут время до утра в холе и неге, бесконечно жуя свою жвачку и лакомясь сочной зелёной осокой.
Тогда остаёмся!
И я провёл совещание своей маленькой армии, включая ужиков — они такие же как и все солдаты, благо что без рук и без ног. Но с головой, вернее с двумя. Такими славными и умненькими головками.
И я изложил своей армии всё как есть…
— Это ловушка и нас уже назначили объектом грабежа и убийства. Слепой у ворот — не слепой, а наводчик. Хозяин Рын Бонн — тоже наводчик. Оба из лесной шайки людоеда — Тука «Тесака». И ночью нас придут резать двадцать человек оттуда. С мечами и ножичками. Что будем делать?
Предложения
— Ссвисстнуть гадючек, их здессь по полям нессчётно, и вссех покуссать нассмерть, как ссбредшши, — тут же предложили ужики.
— Ну дайте же мне пострелять вволю по злодеям, ну дайте же! Оптика же у меня, всех перещелкаю, — умолял барич Заи.
— И мне, и мне! Хочу пулемёт опробовать по живым мишеням, — просил Речи.
Я задумался… Да уж, вот такая у меня подобралась армия, ни одного пацифиста. Ну а что я хотел? Такой мир, такие нравы. Или ты или тебя, третьего здесь не дано. И когда ещё это всё здесь будет — человеколюбие, эра милосердия.
И я согласился. Сегодня ночью этот раклянный постоялый двор ждёт забой лесного скота и кровавая баня. Да и заслужено! Жалко что поспать не дадут, ехать же завтра.
Подготовка
Поужинали самостоятельно, без прислуги. Обслуживать нас было некому. Мальчонку-связного, который уже прибежал из леса, мнимого слепого и хозяина Рына без разговоров засунули в погреб, а на его крышку накатили бочку с солёной капустой, нехай посидят. Повезло наводчикам, хоть и не сильно комфортно сидеть в погребе, но останутся живы.
Две лёжки, две огневых позиции, одну — пулемётную, одну — снайперскую, вполне грамотно оборудовали на чердаке перед слуховыми окнами со стороны леса. Для себя я там ничего не оборудовал, как ходил с одним пистолетом, так и ходил. Если что, подстрахую с земли. А ужиков я поставил в наблюдение. Как разбойнички пойдут из леса, чтобы они мне шумнули. Ну это я так, для солидности сказал, что ужиков поставил. Поставишь их… шмыганули в траву и нет их.
Забой лесного скота
Когда ужики всё-таки шумнули, уже начинало светать и я пару-тройку часиков даже успел вздремнуть, поэтому сам забой, можно сказать, благополучно проспал. Да и не было ничего интересного. Сначала немного пощёлкала снайперская винтовка. Потом раздалась длинная пулемётная очередь. И всё. Тишина.
Рядом с постоялым двором со стороны леса лежали тела двадцати молодых мужчин крупной комплекции и весьма характерного вида. Все вооружены тяжелыми двуручными мечами и кинжалами-ронделями. И всё это железо предназначалось нам! Убить и съесть! Да-да, именно съесть, хорошо прожарив наши тушки на вертелах, как баранов.
Но на этот раз, памятуя о своих приключениях в гостинице незабвенного дядюшки Бло, я уже не стал задаваться вопросом, что мне делать с двадцатью трупами лесных разбойников с дырками в голове и других частях тела, а предоставил решить его самостоятельно благополучно выпущенным из погреба мнимому слепому и хозяину постоялого двора Рыну Бонн. Их галиматью про великое чудо и искреннее раскаянье я слушать не стал. Было неинтересно и некогда.
Позавтракали мы в дорогу тоже самостоятельно, так как обслуживать нас на постоялом дворе опять было некому. Хозяин Рын Бонн и мнимый слепой были очень заняты. Они копали могилы для убиенных.
Но пора было собираться. Мы все, кроме ужиков, были злыми и невыспавшимеся. Первая ночь в дороге и так не задалась…
Плохая примета!