Страница 54 из 70
Глава 22
ЛОГОВО
Лес расступился внезапно, словно невидимый лесник обрубил топором последние ветки. Они вышли на идеально круглую поляну, где не росло ничего — ни единой травинки, ни мха, ни даже поганого гриба. Только черная, спекшаяся земля, покрытая сеткой глубоких трещин, уходила кольцами вниз, к огромному провалу в самом центре. Воздух здесь был тяжелым, густым и абсолютно неподвижным; он давил на плечи, как толща воды, и казался осязаемым. В нем висела такая абсолютная, звенящая тишина, что Алиса слышала биение собственного сердца — гулкое, тревожное, отдающееся в ушах набатным колоколом.
— Это оно, — сказал Влад. Голос его звучал глухо, искаженно, будто из-под толстого слоя льда. — Логово.
Лева, бежавший впереди с беззаботностью лесного зверя, резко затормозил у самого края бездны. Его когти прочертили борозды в черной корке земли. Кот зарычал — низко, утробно, вибрируя всем телом. Шерсть на его загривке стояла дыбом так плотно, что превратилась в сплошной серебристый панцирь, и даже в мертвенном лунном свете было видно, как она искрится, потрескивая от статики, будто наэлектризованная.
— Здесь пахнет смертью, — произнес Михай сквозь зубы. Пальцы старого воина побелели на рукояти тяжелого боевого топора.
— Здесь пахнет тем, что хуже смерти, — поправил Лютобор. Он стоял прямо, но жилы на его шее вздулись канатами. — Здесь пахнет первородным хаосом. Тем, что было до нее.
Алиса шагнула к краю, чувствуя, как подошвы сапог скользят по гладкому камню. Она заглянула вниз. Там, в провале, клубилась тьма — не просто ночной темнотой, а той субстанцией, которая поглощает свет, пожирает звук и саму надежду. Она подняла посох, направив навершие в провал. Дерево засветилось — сначала робко, испуганно, потом все ярче, заливая ее лицо мертвенной бледностью. Белый, живой огонь ударил в пустоту, но не достиг дна. Тьма съедала его, растворяла без остатка, как теплая вода съедает кусок масла.
— Мы спустимся, — сказала она, и голос прозвучал ровно, хотя внутри все сжалось ледяным комом.
— Ты уверена? — спросил Влад, вставая вплотную за ее спиной, готовый подхватить, если она оступится. — Дети там. Я чувствую их страх. Он режет меня изнутри.
Лева, услышав ее слова, вдруг перестал рычать. Он поднял голову к луне, обнажив белоснежные клыки, и завыл. То был не вой хищника, охраняющего территорию. Это был тоскливый, протяжный плач изголодавшегося призрака, и в этом звуке было что-то древнее, пугающее — эхо того времени, когда этот мир еще только формировался, задолго до людей, задолго до разделения на свет и тьму.
Алиса почувствовала, как этот вой проходит сквозь нее вибрацией, отзываясь в костях. Посох в руке вспыхнул слепящим белым светом, едва не обжигая ладонь. Внутри нее самой что-то проснулось — та самая спящая сила, которую она так долго держала на цепи. Она «расправила крылья», готовясь к прыжку в бездну.
— Держитесь рядом, — приказала она, перехватывая посох обеими руками. — И ради всего святого, не смотрите вниз.
Они начали спуск. Тропа уходила вниз по широкой спирали, вырубленная прямо в толще скалы грубыми, неровными ступенями. Стены по бокам были неестественно гладкими, отполированными до зеркального блеска миллионами прикосновений или капающей водой, и на них не было теней — только отблески света от посоха Алисы. Эти блики плясали безумным танцем, выхватывая из мрака то чей-то лик, высеченный из камня со ртом, застывшим в беззвучном крике, то древние руны, которые жгли глаза при попытке прочесть их, то черные провалы боковых туннелей, уходящих куда-то вбок, в неизвестность.
Лютобор шел первым, выставив перед собой тяжелый щит, принимая на него незримую тяжесть этого места. За ним ступала Алиса, освещая путь. Следом тяжело дышал Михай, и замыкал процессию Влад, каждые несколько шагов оглядываясь назад, стерегущий их спины. Лева метался между ними: то выбегал вперед, исчезая во мраке, то возвращался, прижимаясь к ногам хозяйки. Каждый раз, когда кот пропадал в темноте дольше чем на секунду, Алиса чувствовала, как сердце пропускает удар, холодея от липкого ужаса потери.
Воздух становился все тяжелее, гуще. К запаху сырости примешалась сладковатая вонь гниющей плоти, ржавое дыхание старой крови и еще что-то приторное, тошнотворно-сладкое, от чего к горлу подкатывала желчь. Алиса зажимала рот рукавом, пыталась дышать через ткань, но запах проникал всюду — липкий, маслянистый, отвратительно
живой
.
— Здесь, — вдруг хрипло сказал Влад, хватая ее за плечо. — Они здесь.
Алиса остановилась, вскинув посох. Впереди, там, где спираль тропы делала очередной поворот во тьму, что-то шевелилось. Это были тени, но совсем не те, что преследовали их наверху. Другие. Они сгущались сами по себе, становились плотными, почти осязаемыми, собираясь из пыли и мрака, и в них угадывались лица. Не человеческие — другие, древние, деформированные, с глазами, которые тлели тусклым багровым углем, и ртами, которые беспрестанно шевелились, беззвучно артикулируя какие-то слова.
— Не слушайте! — крикнул Лютобор, крепче сжимая меч. На лбу барона выступила испарина. — Они говорят не с вами! Они говорят с вашим страхом!
Алиса подняла посох, вложив в него остатки воли. Свет ударил широким лучом, врезаясь в скопление теней. Те зашипели, забулькали, отшатнулись от жара, но не рассыпались пеплом — наоборот, они сгустились еще сильнее, стали плотнее, обретая объем, и из этой пульсирующей массы начали выходить фигуры. Люди в черных балахонах, скрывающих очертания тел. С черными клинками, которые не отражали свет, а впитывали его. С пустыми глазницами, в которых не было белков — лишь бесконечная космическая пустота.
— В круг! — рявкнул Михай, занимая позицию спиной к стене.
Они встали тесным кольцом, ощетинившись оружием. Первый удар пришелся на щит Лютобора — звон металла о металл прозвучал глухо, вязко, словно били по мокрому дереву. Второй клинок лязгнул о топор Михая, высекая сноп красных искр. Третий обрушился на меч Влада. Алиса осталась в центре живого кольца. Она держала посох перед собой, вращая им над головой, и белый свет чертил защитный купол, отбрасывая врагов, сжигая их одежды. Но стоило одному упасть, превратившись в лужу черного дыма, как из стен выходили двое новых. Их становилось все больше.
— Их слишком много! — крикнул Лютобор, пошатываясь под градом ударов. Щит трещал.
— Держись! — прохрипел в ответ Михай, сбивая очередного врага прикладом топора.