Страница 38 из 70
Он не знает. Ничего. Он чувствует провалы, ярость, сны. Но не знает правды.
— А канцлер знает. Все.
Канцлер знает все. Он знает, что Влад — новый носитель. Что Тьма уже просыпается. Что ты — ключ. Он знает твое имя. Настоящее. Он знает, что, если ты узнаешь правду — ты сможешь либо спасти Влада, либо уничтожить.
Алиса подняла голову. Луна висела над лесом, холодная, далекая, и в ее свете тени казались живыми.
— Он боится, — сказала она. — Канцлер боится моего выбора.
Боится. Потому что, если ты спасешь Влада — канцлер потеряет контроль над Тьмой навсегда. Если убьешь — Тьма вернется к нему. И он снова станет Владыкой. Открыто.
— Поэтому он хотел, чтобы Влад уехал. Поэтому он пытался нас поссорить. Поэтому намекал, что Владу нельзя верить.
Он хочет, чтобы ты отвернулась от Влада. Тогда Тьма победит.
Алиса сидела, прижимая к себе посох, и чувствовала, как внутри закипает холодная, тяжелая ярость.
— А что знает Влад? — спросила она. — Что он чувствует?
Посох вспыхнул синим — ярко, болезненно, и перед глазами Алисы поплыли образы.
Влад в келье, сжимающий голову руками. Влад, который просыпается среди ночи, не помня, где был. Влад, который смотрит на свои руки и не узнает их. Влад, который шепчет: «Я боюсь себя. Я боюсь, что однажды проснусь и не узнаю тебя».
— Он любит меня, — сказала Алиса. — Это правда?
Правда. И эта любовь — единственное, что сдерживает Тьму. Пока он любит, пока он рядом с тобой, пока его сердце бьется ради тебя — Владыка не может взять верх.
— Значит, если я отвернусь…
Тьма победит. Он станет Владыкой. Навсегда.
Алиса закрыла глаза. В голове крутились обрывки, паззл складывался в страшную, неумолимую картину.
— Канцлер знал, — сказала она. — Знал, что Влад — носитель. Знал, что я — ключ. Знал, что любовь — единственная преграда. И все это время он пытался нас разлучить. Не потому, что хотел защитить меня от Влада. А потому, что хотел, чтобы Влад пал.
Да.
— А Лютобор? Он видел канцлера в том пространстве. Он думает, что канцлер и есть Владыка.
Лютобор говорит правду. Настолько, насколько знает ее сам. Он видел канцлера. Видел, как тот управляет тенями. Видел, как командует. Он уверен: канцлер — Владыка. Он не знает, что канцлер — лишь старый носитель. Что настоящая Тьма уже вросла во Влада.
Алиса сжала посох так, что костяшки побелели.
— Кто же тогда настоящий враг? Канцлер? Или Тьма во Владе?
Враг — тот, кто хочет уничтожить свет. Канцлер хочет власти. Тьма хочет свободы. Они — союзники. Но настоящий враг — тот, кто выбирает тьму, зная правду.
— Канцлер выбирает, — поняла Алиса. — Влад — нет.
Влад не выбирал. Его выбрали. И теперь он борется. Каждый день. Каждую ночь. Каждый миг. Он не знает, с чем борется. Но он борется. Ради тебя.
Алиса встала.
Луна осветила ее лицо, и в глазах ее горел тот самый синий огонь, что пульсировал в посохе.
— Значит, я должна спасти его, — сказала она. — Не уничтожить. Спасти.
Да. Но цена будет высока.
— Какая цена?
Тьма, которая живет в тебе. Она проснется. Она станет сильнее. Она будет расти, дышать, требовать. Ты не сможешь ее усыпить. Никогда.
Алиса посмотрела на свои руки. На посох. На лес, который ждал.
— Мне все равно, — сказала она. — Я спасу его. Что бы ни было.
Посох вспыхнул — ярко, тепло, ослепительно. И в этом свете Алиса увидела все. Влада, который борется с Тьмой. Лютобора, который верит в свою правду. Канцлера, который ждет ее выбора. И себя — ту, что стоит между ними, держит равновесие, выбирает.
Она выбрала.
— Я верну его, — сказала она. — Верну Влада. А Тьму… Тьму мы сожжем вместе.
Лева, дремавший на ступеньках, поднял голову. В зеленых глазах его горел тот же огонь.
— Ты со мной? — спросила Алиса.
Кот моргнул. Подошел, потерся о ноги. Всегда.