Его почти сбежавшая жена

Глава 13

Мужчина, появившийся из вечерних сумерек, был в возрасте. Лет шестьдесят, возможно, больше. Его рыжие, некогда огненные волосы уже тронула седина, создавая причудливый узор на висках. Лицо было испещрено глубокими морщинами.

Он подошел довольно близко, нарушая мое личное пространство, и у меня в голове тревожным набатом зазвучал вопрос: куда, черт возьми, смотрят мои охранники?! Почему они подпускают ко мне незнакомца? Или... он для них не незнакомец?

Одет он был в простой, но добротный костюм коричневого цвета. Удобный крой не сковывал движений. Кто же он?

— И вам доброго вечера... Да, я в порядке... — протянула я, пытаясь выиграть время и оценить обстановку.

— Жаль только, сад пострадал. Столько трудов... Ваших.

Последнее слово я добавила наугад, как рыбак, закидывающий наживку в темную воду. Может быть, он главный садовник?

Он грустно улыбнулся, и его взгляд скользнул по пустой клумбе.

— Цветы можно посадить другие, госпожа. А вот вернуть человеку его жизнь, увы, нельзя.

С этим мог бы поспорить наш некромант. Хотя если придираться, он подарил мне другую жизнь.

- Но мне все равно приятно, что вы меня помните. Я слышал, из-за падения вы полностью лишились воспоминаний.

— Что-то, как видите, я помню, — осторожно ответила я, решив отойти от образа полной амнезии. Это было слишком опасно. Меня же легко могут обмануть, заставить поверить в любую ложь. А так, если они будут думать, что память может вернуться в любой момент, у меня появится хоть малейший шанс, что они побоятся действовать открыто.

— Рад это знать, госпожа. Искренне рад.

— Вы думаете, я все же пыталась сбежать от мужа? — решила я пойти в наступление.

— Думаю, да, — кивнул он без колебаний. — Вы столько жаловались на него. Говорили, что он ужасный, холодный человек, и как вам с ним не повезло... И что родители вам не простят, что вы не смогли завоевать сердце этого мужчины...

Я нахмурилась.

— А вы сами считаете его плохим человеком?

— Как лорд и работодатель — он хорош. Справедлив, умен, заботится о своих людях. Что до вашей семейной жизни... никто же никогда не знает, что на самом деле происходит за закрытыми дверями спальни. Вам виднее. Я могу лишь сказать, что вы отчаянно хотели убежать.

— Настолько отчаянно, что даже делилась с вами своими планами? — в моем голосе прозвучало недоверие.

— Полагаю, вам просто больше не с кем было поделиться, — мягко ответил он, и в его словах не было осуждения, лишь сочувствие.

— И вы никому об этом не рассказывали?

— Госпожа, — он посмотрел мне прямо в глаза, и его взгляд был честным. — Мне платят не за разглашение чужих тайн, а за уход за цветами. Некоторым из них требуется особая поддержка.

Меня только сейчас назвали цветком.

— Пока мне кажется, что я могла хотеть сбежать из-за свекрови, — осторожно подкинула я другую версию.

— Очень даже возможно, — легко согласился он. — Но могу еще сказать, что вы говорили, будто у вас есть план, и что вам было, к кому пойти. Только нужно было очень торопиться.

— Я... я просила вас как-то помочь? — мой голос дрогнул. Кайра же вряд ли просто так изливала душу садовнику. Думаю, она рассчитывала на его помощь.

— Просили, — подтвердил он. — Оставить ключ от западных ворот под третьим кустом глицинии снаружи. Что я, признаться, и сделал. Ключ, правда, все еще лежит там. Никто его так и не забрал.

— Что ж... думаю, вам стоит его пока забрать. На всякий случай.

— Как скажете. А еще вы просили меня один раз забрать оттуда же небольшую шкатулку. Содержимое ее мне неизвестно, я не заглядывал. Возможно, вы ее скоро найдете. Если память мне не изменяет, на крышке у нее вырезаны крылья.

— Спасибо... я поищу.

— Что ж, госпожа, мне пора, — он поклонился. — Некоторые растения нуждаются в вечернем уходе, они не любят ждать.

В этот момент откуда-то из глубины замка донесся тихий, мелодичный звон, похожий на звук маленького колокольчика. Садовник нахмурился.

— Это сигнал, что мать милорда уже вернулась из своей поездки.

Я мысленно застонала. Эх, я даже соскучиться по ней не успела.

Разговор с садовником оставил после себя странное послевкусие. Он определенно знал больше, чем счел нужным поведать мне.

Эдмур, с его магическими способностями, наверняка вытянул бы из старика всю правду, но я пока была не готова делиться с ним этими новостями.

Вернувшись в замок, я с удивлением узнала, что меня ожидают на ужин. И не просто ужин с Эдмуром, а нас его матерью Августой. Сердце неприятно екнуло.

Когда я вошла в малую столовую, Августа уже сидела за столом. Ее наряд поразил меня. Темное, почти черное платье из тяжелого бархата, черные агаты в высокой прическе и даже макияж — все было выдержано в мрачных тонах. Густые тени цвета горького шоколада и коричневая помада

Эта эстетика напоминала о готике, о склепах и вечной скорби. Мне на мгновение показалось, что свекровь облачилась в траур из-за того, что я теперь буду трапезничать с ней. А может, все проще, и черный цвет просто стройнит?

Выражение ее лица было кислее лимона. Весь ужин я физически ощущала ее гневные, колючие взгляды на себе. Я старалась не обращать внимания, сосредоточившись на еде и муже, сидевшем рядом. Его присутствие успокаивало.

— Граф Парсмэн подписал договор, — начала Августа ледяным тоном, разрезая мясо с излишней силой. — Но он очень надеется вскоре увидеть тебя на приеме в честь дня рождения его дочери. Ты ведь помнишь очаровательную Мариэтт? Она такая красавица, настоящий цветок нашего общества. Безупречное происхождение и манеры.

При последних словах она впилась в меня взглядом, ожидая реакции. Я лишь небрежно пожала плечами. Что ж, мне с внешностью Кайре повезло, так что комплексовать из-за чужой красоты я не собиралась. То, что Августа не оставляет попыток найти сыну «более подходящую партию», меня тоже не удивляло. Гораздо важнее была реакция самого Эдмура.

— Моя супруга еще не совсем оправилась от недавнего, — спокойно ответил он.

— Ты можешь поехать вместе со мной, оставив ее здесь, — не унималась Августа.

— Я предпочел бы не покидать ее, мама. Как минимум, пока мы не пробудим ее дар. Я так рад, что Кайра согласилась на мои эксперименты, — он тепло улыбнулся мне. — Правда, первая попытка, увы, не увенчалась успехом.

 — Боюсь, я вырастила слишком доброго и сердобольного сына, — вздохнула герцогиня с театральной скорбью.

— И я благодарен тебе за это воспитание. —ответил мой муж.