Выше снега только горы

— Хорошо, буду ждать. — Директор отключился и поднялся в свой кабинет, ставший спальней.

Наталья с Надей оживленно шептались за ширмой, отгородившей спальное место ребенка. Дочь переходила на плачь и тогда мать обнимала ее и пыталась успокоить.

— Как так можно, ну как? Это же люди. Мало ли зачем им сюда надо? — Раз за разом повторяла Надя. — Их разорвало на куски, мам, просто разнесло.

— Успокойся, пожалуйста, Надюш. Эти люди могли задумать плохое против нас. Мы ведь злим их, они поэтому и бомбу папе под машину заложили, хотя мы никому из них даже в мыслях зла не желали.

— Натуль, накапай и мне в стакан своих капель. — Попросил Данил. — Что-то меня потряхивает.

Супруга поднялась и передала ему пузырек.

— Тридцать капель. — произнесла она, давая понять, что больше занята дочерью.

Данил Андреевич налил воды и накапал лекарства. Выпил и зажмурился.

— Добро пожаловать в деды. — Произнес он с усмешкой.

Посидел в рабочем кресле, наблюдая, как успокаиваются нервы. Звонок от Вениамина снова заставил сердце стучать громче.

— Слушаю.

— Это были не наши. У обоих парней с собой оказались рюкзаки, полные самодельного гексогена. Килограмм по пять в каждом и один дистанционный взрыватель. Понимаешь, что могли наделать десять килограмм взрывчатки? Они могли обрушить здание, в котором ты живешь, и погубить кучу народа. А может они хотели бросить рюкзаки в одну из шахт вентиляции и взорвать наше убежище. Только представь, как бы мы тушили там пожар и сколько шансов осталось бы у нас, чтобы восстановить утраченное. Скорее всего, проект бы отменили, меня бы выгнали с работы, тебя отдали на растерзание толпы и так далее. Понимаешь риски, Данил Андреевич? Будь моя воля, я бы выжег периметр вокруг завода, чтобы ни одна тварь не могла подойти к нему на пушечный выстрел. Мы и они теперь враги и никаких сантиментов быть не должно. И еще у меня есть подозрение, что они из с той же банды, которая хотела ликвидировать тебя. Ты не Иисус, поэтому не обязан любить своих убийц.

— Я их и не люблю, просто мне хотелось, чтобы было больше ясности вокруг того, чем ты занимаешься. Мог бы и поставить меня в известность, что сегодня включат вышки. — Посетовал Данил Андреевич.

— Сюрприз.

— Ладно, Вениамин Маркович, я рад, что система не подвела. Установить личности убитых удастся?

— Трупы передадим полиции, пусть разбираются. Давно уже пора все склады удобрений проверить, иначе разнесут город к чертям собачьим. — Вениамин замолчал. — А может это и к лучшему. Короче, ложись спать и не переживай, вы теперь под надежной охраной.

— Спасибо. Спокойной ночи.

— Ага, спокойной. — Вениамин отключился.

Данил отключил телефон, чтобы никто не звонил до утра. Подошел к своим женщинам и взял обеих за руки.

— При убитых нашли десять килограмм взрывчатки, аналогичной той, что собирались взорвать нашу машину. Они хотели убить нас или нанести непоправимый ущерб убежищу. Девчата, нам нужно как-то перестроиться и перестать всех жалеть. Вы же видите, эти люди упорно желают нас убить, а мы до сих пор пытаемся оправдать их. Они сами сделали свой выбор. Могли бы не культивировать в себе зло, а заняться более полезными делами. Не пойму, как наша смерть поможет им выжить?

— Это правда, про взрывчатку? — Робко поинтересовалась Надя.

— Да, Вениамину нет смысла врать. Трупы передадут полиции, чтобы определили личность и установили, откуда они берут селитру. А нам теперь запрещено гулять по территории с девяти вечера до девяти утра, чтобы нечаянно не попасть под огонь пулеметов.

— Скорей бы уже все случилось, или я сойду с ума. — Призналась Наталья.

— Не торопи, еще наживешься под землей. Дышите нормальным воздухом, пока есть такая возможность, смотрите на небо, на птиц. В убежище, кроме тьмы, затхлого воздуха и каких-нибудь противных насекомых больше ничего не будет. — Посоветовал Данил Андреевич.

Он задвинул тяжелые казенные портьеры, чтобы в помещение не падал свет Марены. Когда нервы шалили он начинал раздражать. В эту ночь они с женой уснули только под утро. Мысли роились в голове, и большая часть из них была депрессивно-удручающая, как и водится в темное время суток. С началом рассвета стало спокойнее, и они уснули.

Данил Андреевич проспал впервые в жизни из-за отключенного телефона. Проснулся, когда постучали в дверь.

— Данил Андреевич, к вам посетитель. — Услышал он из-за двери голос Марины. — Когда вы сможете принять?

Директор вскочил, как ошпаренный.

— Скажи, через пятнадцать минут буду. Пусть он ждет меня в четвертом кабинете.

— Хорошо. Я сделаю вам крепкий кофе. — Пообещала секретарь, догадавшись о конфузе директора.

— Ладно. — Данил Андреевич включил телефон.

Время подходило к половине десятого.

— Проспали? — Догадалась супруга.

— Только я. У вас еще есть время до обеда. — Поддел он своих женщин.

Он оделся, намочил растрепанные волосы водой, протер полотенцем и причесал. Прополоскал рот жидкостью для полоскания и выплюнул ее в кадку с пальмой. Посмотрел на себя в зеркало.

— Какая отвратительная рожа. — Оценил он себя спросонья.

— Тебе не на паспорт фотографироваться. — Пошутила Наталья, наблюдая за суетой мужа.

— И не на памятник. — Добавил муж. — Где галстук? Он вчера тут висел.

— Он висел на ручке шкафа. — Супруга указала направление рукой.

Данил Андреевич бросился к нему и принялся торопливо завязывать.

— Да чтоб тебя, из рук все валится. — Начал он причитать.

Завязал, покрутился перед зеркалом и вышел в коридор. Кофе стоял на столике перед Мариной.

— Проспал. — Признался он шепотом и отхлебнул большой глоток кофе. — Бр-р, крепкий. Вчерашняя стрельба так напугала моих девчонок, уснуть не могли до половины ночи, и потому проспали. А ко мне кого принесло в такую рань?

— Военный какой-то, по виду — генерал. — Шепотом произнесла Марина.

— Генерал? Что-то у меня не было в числе подрядчиков ни одного генерала. Так любой человек может нарядиться в военного, прийти спокойно и хлопнуть меня.

— Он не спокойно. Вениамин Маркович мне звонил, когда до вас не смог дозвониться и сообщил, чтобы ждали военного по очень важному делу. — Доложила секретарь.

— Ясно. Как мне повезло с тобой. — Данил сделал второй глоток. — Пойду, узнаю, чего ему нужно.

— А в одиннадцать у вас собрание, помните?

— Помню. — Директор направился в четвертый кабинет.