Выше снега только горы

— У вас вооруженное прикрытие есть. В них не сунутся в случае чего, даже не подумают. Мы решили, что любые подвалы будут вскрываться мародерами и спрятаться нигде не получится. Шансов остаться с продуктами практически никаких или вообще живыми. Никто не знает сейчас, станем мы сами продуктами в скором времени или нет. А в тех цехах все есть: туалеты, душевые, электричество, вытяжки. Конечно, это все перестанет работать, как только накроется центральное электро и водоснабжение, канализация, но мы бы хотели попросить у вас пару дизельных генераторов, солярки тонн пять и емкости под воду. Насосы у нас есть и пробурить скважину есть чем.

— Ого, а как я это смогу? — Данил Андреевич удивленно усмехнулся. — Можно попробовать оформить вас как бригаду подрядчиков. Хорошо, я подумаю. Но у меня тоже будет условие.

— Какое?

— Вы возьмете к себе моего секретаря Марину с семьей.

— Хорошо. — Михаил удивился, что за это просят такую маленькую цену. — У нас нет жестких квот. Когда вы мне сообщите о принятом решении?

— На днях. Надо будет уладить формальности и сделать вас бригадой. А ты мне не мог бы дать наводку, где те самые шахтеры Соболькова собирают оборудование?

— Колледж при политехе. Там у них склады какие-то имеются. — Ответил Михаил.

— Спасибо. Тебя где высадить? У завода?

— Нет, на остановке сбросьте. Вот здесь. — Михаил указал на ближайшую попутную автобусную остановку.

Данил Андреевич высадил его и поехал на работу. Идея с заброшенными цехами ему понравилась. Во-первых, она очищала ему душу. Он тяготился тем, что чувствовал себя предательски по отношению к коллективу. Так была возможность помочь хоть кому-нибудь. И конечно же он порадовался, что сможет позаботиться о Марине. Ее судьба волновала его сильнее остальных. Во-вторых, в случае возникновения каких-либо опасных ситуаций внутри основного убежища, был шанс сбежать оттуда к Михаилу. Данил Андреевич решил сохранить существование второго небольшого убежища втайне ото всех.

Он подъехал к пропускному пункту и оставил машину на пустой парковке. Никак не мог привыкнуть, что на завод больше не идут толпы народа по утрам. Посмотрел в небо на бледно отсвечивающую Марену и зашел внутрь. Здесь сидел один охранник из числа нанятых Вениамином людей. Судя по его размерам и суровой внешности, он занимался охраной профессионально и мог в одиночку положить взвод солдат врукопашную.

— Здрасьте. — Поздоровался он.

— Доброго утра. Как обстановка? — Дежурно поинтересовался Данил Андреевич.

— Тихо.

— Это радует. — Директор вышел на территорию завода.

По ней сновали электрокары, развозившие стройматериалы, грузовики, рабочие. Стоял шум разрезаемого металла, сверкали вспышками сварки. Мимо проехал грузовик из кузова которого в небо смотрели стволы КПВТ. Такие дистанционно управляемые пулеметы ставили на вышки. Даже обвешанные стальными листами машины могли не спасти от их мощного выстрела.

Марины на месте еще не было. Она по его указанию приходила позже и уходила раньше. Данил Андреевич до сих пор нуждался в ней и с утра терялся от обилия навалившихся дел. Сам себе сделал кофе и выпил его без всего. Сделал еще и зашел в кабинет. Вынул из стола старое сухое печенье и перекусил. Отряхнулся от крошек и набрал номер Вениамина.

— Слушаю, пан директор. — С юмором поздоровался московский гость.

— Ты слишком молод, чтобы знать, откуда эта фраза. — Поддел его Данил Андреевич.

— Спасибо цифре, позволяющей жить вне времени, или как говорят французы, ор даж. — Вениамин как будто находился в благодушно приподнятом настроении.

— Ясно, ты добрался до старого коньяка.

— Да, старый коньяк и молодая девица, лучший коктейль.

— Вениамин, прости, что привнесу в твое блаженство немного дисгармонии.

— Ай, так и знал, что кто-нибудь испортит мне весь кайф. — Голос Вениамина резко изменился. — Что еще?

— Часть моих инженеров объединилась с шахтерами и собирают какое-то оборудование, чтобы начать бурить в сторону завода. Говорят, что они заняли склады колледжа при нашем политехе. Я тебя прошу об одном, не устраивай никакого насилия. Изымите оборудование, а людей просто припугните. Они и без того напуганные и злые, не надо усугублять. — Попросил директор.

— Твою мать. Эта зараза расползается как раковая опухоль. Надо было раньше с ней бороться, а не миндальничать. Ладно, Данил Андреевич, спасибо за сигнал.

— Вениамин, прошу без перегибов. Без оборудования эти люди не опасны.

— Да понял я, всё, давай, до связи. — Московский гость отключился.

Данил Андреевич положил телефон на стол, подумал немного и снова взял его в руки. Набрал номер Михаила.

— Да, Данил Андреевич. — Водитель отозвался быстро.

— Скажи Соболькову пусть бросает свою задумку и уходит, если хочет жить. Понял?

Некоторое время в трубке висела тишина.

— Про него узнали?

— Да. Если есть контакты, сообщи ему, пожалуйста.

— Хорошо. — Пообещал Михаил.

У Данилы Андреевича не было времени придумывать обходные маневры и терять время. Он был уверен, что ФСБ еще пока не знает, кто такой Собольков, и как он связан с шахтерами и потому его звонок не должен был вызвать какой-то особой тревоги. У него возникло чувство, что Вениамин обязательно перегнет палку, ради демонстрации суровых намерений остальным. Власти могли наделить его особыми правами, сверх всякого правосудия, а человека безнаказанность всегда провоцировала на недостойные поступки.

Пришла Марина. Она упорно прятала заплаканные глаза и старалась меньше общаться, чтобы начальник ничего не заметил.

— Мариночка, что случилось? — Данил Андреевич подошел к ней. — Семейное?

Она активно закивала головой.

— Муж? — Удивился директор.

Он знал, что у Марины нормальный мужчина и они прекрасно ладят. Вместо ответа она спрятала лицо в платке и разрыдалась.

— О, сегодня мы с тобой много наработаем. Отпустил бы тебя, но не могу. Тут такой завал, а у меня голова кругом. Без тебя я зашьюсь еще сильнее. Давай, я закажу тебе роллов, если хочешь, вина, ты придешь в себя, и мы немного поработаем.

— Не надо вина, Данил Андреевич. — Марина вытерла глаза платком и посмотрела на свое отражение в небольшом зеркале. — Вы не могли бы позволить моей семье пожить на территории завода?

Данил Андреевич опешил. Эта просьба меняла многое.

— Вам угрожают? Муж не причем? — Догадался он.