Страница 29 из 134
— По какому принципу выбирали места для установки? — Поинтересовался Юрий.
— Честно? — Парень сомневался говорить или нет. — Сектор обстрела. Хозяин предполагает, что скоро наступит большой трындец и люди станут дуреть и нападать друг на друга. Не знаю, с чего он это взял. У богатых свои причуды. Мы бегали по дому с охраной и выбирали самые удобные позиции. Камеры перекрывают все подходы к дому, ни одна мышь не проскочит даже ночью.
— Да уж, в каждой избушке свои погремушки. — Усмехнулся Родион. — Наступит трындец, кредит платить не надо. Одни плюсы.
Юрий делал вид, что удивлен поведением владельца поместья, но на самом деле завидовал ему из-за возможностей создать неприступную крепость. Он понимал, что его погреб из-за дымящей трубы и необходимости выходить хотя бы ради выплескивания помойных ведер может привлечь внимание мародеров, рыщущих в поисках пропитания и топлива. Он был безоружен против любой банды и чувствовал в этом самую большую уязвимость.
К восьми вечера все камеры были установлены и протестированы, как и все датчики движения. Все работало. Данные писались на жесткие диски, сигнализация исправно оповещала сработавший сектор, позволяя направлять в зону срабатывания объектив камеры. Одна из новых камер выхватила в сумерках детей, карабкающихся на дерево. В один момент девочка в пухлой куртке оступилась, повисла на шарфе и задергала ногами, как настоящий висельник.
Юрий уже отлично ориентировался в поместье, выскочил из помещения и рванул к месту разыгравшейся трагедии. Несколько детей визжали под деревом, а девочка в сумерках, отсвечивая яркой курткой, молча сучила ногами. Юрий не помня себя, взлетел на дерево и подтянул ребенка к себе. Развязал одной рукой стянутый на шее узел шарфа. Девочка сделала вдох и начала кашлять. К дереву подбежала охрана и отец девочки. Ее бережно спустили вниз и вызвали скорую.
— Как это случилось? — строго поинтересовался отец. — Она сама туда забралась?
— Да, мы играли. — Робко ответил мальчик лет десяти. — Машка выше всех забралась и сорвалась.
Юрий на трясущихся ногах спустился на землю.
— Мы по камерам увидели момент, как это случилось. — Пояснил он.
— Вот тебе и польза от них. Запись сохранилась? — Поинтересовался владелец поместья.
— Конечно. Можете просмотреть.
— Обязательно.
Юрия и Родиона не выпускали, пока не приехала скорая, сделавшая заключение о состоянии ребенка. В стационарном наблюдении девочка не нуждалась. Ей прописали какие-то лекарства и посоветовали походить к психологу. Только проводив врачей, хозяин соизволил просмотреть запись. Он был расстроен и даже зол, словно ему хотелось найти виноватого и выместить на нем свое настроение. Родион помрачнел, предчувствуя, что денег ему могут не заплатить, а попросить у него не хватало духа. Хозяин из розовощекого превратился в пунцового и теперь полностью соответствовал своему статусу. Вокруг него чувствовалось тяжелое эмоциональное напряжение, словно любое обращение к нему, даже неуместный шорох, могли произвести разрядку, от которой всем бы не поздоровилось. Он несколько раз просмотрел запись и немного успокоился.
— Сейчас вам принесут деньги. — Сухо пообещал авторитет и ушел.
Через несколько минут в серверную пришла та самая девушка в спортивном топе.
— Держите, ваш гонорар. — Она протянула пачку денег.
По виду там было не больше двухсот тысяч.
— Ринату все рассказали о том, как фунциклирует ваша техника? — Поинтересовалась она.
— Да, они мне все показали, не переживай. — Ответил Ринат.
— Валите отсюда быстрее, пока Пал Палыч не накатил. — Предупредила девушка.
— Всё, мы уходим. — Родион взвалил на себя не пригодившийся кабель и направился к выходу.
— Если что, я в клубе «Роза-Мария» тусуюсь по выходным. — Заигрывающим тоном сообщила спортивна девушка Родиону.
— Очень, очень рад за тебя. — Ответил тот, совсем не желая иметь что-то общее с людьми из этого места.
Юрий забрал оставшееся оборудование и тоже направился к выходу.
— Он женат? — Поинтересовалась спортивная девушка у него.
— Нет, но он сейчас немного на стрессе.
— Какой нежный.
— Есть немного, как йогурт.
Девушка рассмеялась.
— Я люблю йогурт. Скажи ему, узнаю, где живет, приеду в гости. — Предупредила она.
Юрий не сомневался, что именно так она и поступит. Людей в этом месте объединяло одно общее качество, они привыкли брать то, что могли посчитать своим.
Когда он отъехал от дома с тяжелой эмоциональной атмосферой, на душе стало намного легче. Минуту назад еще казалось, что и деньги не нужны за такие переживания, но успокоившись Юрий ощутил приятное чувство, что может ими распорядиться.
Елене с порога отсчитал пятьдесят тысяч.
— Ну, неплохо, но я думала будет больше. — Призналась супруга.
— Это местные расценки. Я думал, что будет меньше.
— Завтра отвезешь нас с Милой в торговый центр?
— Да, конечно, только ходить с вами не буду, а то у меня сознание отключается от ваших магазинов.
— Спасибо. — Елена пересчитала деньги и убрала в кошелек.
Юрий понимал, что эти деньги будут потрачены зря, но вступать в прения с женой не хотел. Она моментально включала режим полного отрицания, обрастала коконом тотального неприятия фантазий мужа, начинала укорять его и даже угрожать отвести к психологу. Пятьдесят тысяч являлись платой, поддерживающей ее в сладком состоянии привычности и безопасности.
Наступила суббота. Юрий с утра погрузил семью в машину и поехал в торговый центр. Это было примерно, как поход за город. Полный багажник вещей, необходимых для нормального функционирования детей: коляска для младшего Матвея, сумка с памперсами и игрушками, корзинка с завтраками, чтобы не тратиться на дорогую еду внутри, пятилитровка воды, допущенной к употреблению детьми, горшок на всякий случай, аптечка и еще всякая мелочь, которая могла понадобиться один в раз в десять лет. Елена считала себя очень заботливой и предусмотрительной матерью.
Они подъехали с утра пораньше на парковку. Матвея посадили в коляску, Мила взялась за ручку с одной стороны, мать с другой и покатили в торговый комплекс. Для женщин его посещение являлось особенным и чрезвычайно приятным занятием. А у Юрия сразу же открылась зевота, как только он представил себя внутри большого здания, с кучей стеклянных витрин и постоянной музыкой, давящей на сознание. Более тоскливого занятия, чем блуждание среди одинаковой обстановки и придумать нельзя.