Страница 112 из 134
— Не вижу в этом ничего плохого. — Произнесла Елена. — У нас сейчас все есть, чтобы спокойно жить. По гостям я не скучаю, даже наоборот, не хочу их видеть. Мне кажется, что все люди теперь только и думают, как бы сохранить свою семью, а все другие это просто корм для них.
— Мы же так не думаем. — Заметил Юрий.
— Потому что у нас всё есть. А если бы не было? Так бы и искали к кому прибиться и за чей счёт поживиться. А погнали бы нас, то и на преступление могли бы решиться. Разве не так?
— Так. — Согласился муж. — Да я тоже не хочу никого видеть. Не соскучился еще. Вон с Родионом пообщался и то он меня взбесил тем, что хвастается.
— Юр, прошу, если на связь выйдут другие люди ни за что не называй им место, где мы находимся. Они могут кем угодно представится или даже просить о помощи, но это будет ловушка, чтобы вытащить нас, а потом забраться и ограбить.
— Понял, мой генерал, буду молчать, как партизан на допросе. — Юрий рассмеялся. — Ладно, давайте теперь обедать, а то я потратил кучу калорий на эту работу.
Елен сняла тазик с растаявшей водой и поставила на его место котелок, чтобы разогреть приготовленный с утра обед. Семья пообедала. Дети постоянно озирались на грязную куртку, закрывающую выход в тоннель, как будто боялись пугающего некрасивого выхода, откуда на них смотрела тьма.
— Я сколочу вам нормальную дверку. Будет не хуже, чем в каморке папы Карло. — Пообещал Юрий. — А пока потерпите. Сегодня перед сном я заткну ее коробками.
— Ладно. — Миле понравилось предложение отца.
Юрий посмотрел на жену и закатил глаза под лоб. Она красноречиво развела руками.
Остаток дня Юрий копал туалет. Он отошел от погреба на двадцать шагов, решил, что это нормальное расстояние для отхожего места. Копал под углом вниз, чтобы ямы хватило подольше. Чем глубже брал, тем легче копалось. Под слоем глины начался песок и это было очень хорошо для дренажных свойств выгребной ямы. Поднялся в гараж и отбил верхнюю доску, удерживающую угольный запас. Из нее сделал подставку для ног в туалет, выпилил лобзиком и сколотил крышку, закрывающую вход в тоннель.
— Мила, тебе задание, нарисовать на дверке какой-нибудь веселый рисунок, чтобы приятно было смотреть. — Попросил Юрий.
Он хотел, чтобы дети сами себе создали морально комфортабельные условия, связанные с проходом в тоннель. Затем он взял с собой Елену, причитающую во время преодоления двухметрового отрезка ползком, чтобы вместе с ней доделать туалет.
— Это мы всегда будем как свиньи грязные из-за этой дыры. — Недовольно произнесла она.
— Есть вариант, выпилить болгаркой люк в крыше и ходить в туалет в чистоте, но на морозе, как снежная королева. — В шутку предложил Юрий.
Туалет супруга, конечно же, не оценила, хоть и приноравливалась несколько раз.
— Стыдобища какая-то, а не туалет. Почему мы сразу не продумали этот вариант. Можно было сделать его заранее, с унитазом. Я бы на ободок мягкую ткань пошила. Сижу, как орёл, за стенки держусь. — Капризничала она.
— Ну извини, я не мог все предусмотреть в одиночку. Ты же меня не хотела слушать, считала шизофреником. Поэтому туалет создан таким в наказание. А я как-нибудь дойду до многоэтажки и проверю, а вдруг там уже успели поставить унитазы. Если повезет, то выкопаю другую яму и там можно будет сидеть как тебе нравится. А ободок найдем чем обшить. — Пообещал Юрий.
— Ладно, иди к детям, я как раз хочу проверить работу твоей конструкции. Дай фонарь. — Попросила Елена.
— А не боишься одна остаться?
— Нет. Тут довольно мило. — Иронично произнесла супруга.
— Как знаешь. — Юрий вернулся в убежище и полез искать небольшую кварцевую лампу. Вернувшаяся Елена застала его в тот момент, когда он цеплял ее под потолок.
— Это что? — Спросила она с недоверием.
— Кварцевая лампа. В первую очередь она нужна нам ради замены солнечного света для выработки витамина Д в организме, а во вторую для обеззараживания нашего жилища. Поликлиники теперь не принимают. — Пояснил Юрий.
— Ты и раньше в них не ходил. — Елена забралась внутрь помещения и закрыла отверстие новой крышкой. На ней красовался цветок, нарисованный мелом, а позади него кривоватое окно. — Ого, нарядная какая дверь.
— Я нарисовала. — Скромно произнесла Мила. — У нас в доме нет окон и цветов, а они должны быть.
— Теперь есть. — Елена подошла к дочери и обняла. — Очень красиво получилось.
— У нас теперь и солнце есть. Внимание, включаю. Просьба, на свет не смотреть, чтобы не испортить глазки. Можно снять с себя лишнюю одежду и подставить тело под солнечные лучи. — Отец включил лампу. — Она зажглась и погреб сразу наполнился неестественным светом, искажающим цвета, и запахом озона.
— Юр, а я подумала, что мы зря не взяли из дома цветы. Сейчас они бы добавили нам домашнего уюта. — Елена посмотрела на цветок, нарисованный дочерью.
— Если хочешь, мы можем вырастить пару кустов картошки. — Предложил Юрий. — Земли у нас навалом. Горшки придумаем из чего сделать.
— Хочу. — Быстро согласилась супруга. — Только три куста. Один поставлю здесь, другой вот тут, а третий там. Спасибо, что ты сообразил. Это очень интересное занятие.
— Пожалуйста, выращивайте на здоровье. Чем бы дитя не тешилось.
Семейную идиллию нарушил очередной налет кометных обломков. К счастью в этот раз они не вызвали ни одного серьезного удара. Матвей, главный индикатор силы взрывов, почти никак на них не отреагировал. Показывал рукой вверх и говорил что-то неразборчивое.
Перед сном Юрий, как и обещал, и даже не столько из-за этого, а ради безопасности, приставил несколько тяжелых коробок прямо к крышке, закрывающей выход в траншею. Он считал, что лихой народ еще способен бродить по округе, а кто-то из них мог знать и о траншее, и об убежищах, оборудованных в погребах. Наивно было полагать, что мороз и снег могли стать непреодолимой преградой тем, кто сейчас отчетливо понял, шанс упущен, выжить можно только за счет других.
Перед сном Юрий положил пистолет под подушку. Пока не было тоннеля он так не делал, уверенный, что всегда успеет среагировать, если начнут взламывать гараж. Сегодня он повел себя, как сын Ромка, тревожно наблюдающий за темнотой в отверстии в стене. Разум умел пугать сам себя безграничной фантазией. Всю ночь Юрий просыпался и прислушивался к звукам. Шумел только ветер, завывающий в трубах. Иногда они входили в резонанс и тогда печка превращалась в музыкальный инструмент, выдающий жутковатые ноты, похожие на вой предвестников страшных событий.