Страница 45 из 88
Слуга прикрикнул на лошадь, и та с радостью поспешила вперед, таща повозку по ухабистой колее.
– А они точно заблудились? – выразил запоздалое сомнение Хаято. – О… Подожди, то есть это был брат Куматани-сэнсэя?
– А ты разве не слышал? – огрызнулся Ишинори. Тревога, едва кольнувшая его тем утром у пруда, расцвела под ребрами холодным цветком. – И хоть иногда подумай, прежде чем всем все рассказывать.
Тревога скрылась за злостью, Ишинори понимал, что зря напустился на друга, и все же сейчас любой маломальский подозрительный повод напоминал ему о горящей деревне и о себе на ее пылающем фоне. Кто знает, может, это появление старшего Куматани запустит процесс? Вдруг именно с этого момента у Ишинори не останется выбора? Глядя вслед повозке, он решил, что должен как можно скорее вспомнить все, что от него еще пряталось в уголках душных ночных кошмаров и в самых дальних закоулках изломанной памяти. Он должен вспомнить все и остановить самого себя, даже если для этого придется умереть.
– Учитель не велел отказывать тем, кто ищет помощи оммёдзи, – меж тем ответил Хаято несколько обиженно. – Я что, должен был ему соврать? Вот был бы номер, учитывая, что он уже знал, кто мы.
– Вот был бы номер… – задумчиво повторил Ишинори и провел ладонью по лицу. – К
о́ни
этого человека. Ты отдохнул? Пора двигаться дальше.
Возможно, рано или поздно они бы поругались всерьез, но повезло – вскоре их нагнал крестьянин из Хары, торгующий в другом крупном селе. Вместе с двумя сыновьями он как раз ехал туда и с удовольствием посадил в телегу еще пару попутчиков. И пусть солнце только поднялось над макушками деревьев, когда их пути с добрым человеком разошлись, Ишинори убедился, что они движутся в верном направлении. В придорожной идзакае подтвердили, что помнят мужчину с двумя детьми, он не ел сам, но купил еды для них. По времени совпадало с тем днем, когда они должны были возвращаться домой.
– Что же им помешало?
Хаято повернулся к Ишинори и пожал плечами.
– Да все что угодно. Не повезло столкнуться с какими-нибудь негодяями или с ёкаями. По осени многие из них дуреют от холодов.
– Вот бы взглянуть на тело того мужчины, – протянул Ишинори с сожалением, а Хаято поморщился.
– Иногда я тебя боюсь. Ты как будто получаешь удовольствие от копания в чужих болячках или в трупах. Будь моя воля, я бы держался от мертвых подальше.
Они стояли возле красного фонаря, приманивающего посетителей в идзакаю, только их все равно было немного – большинство выбирало главный тракт, да и с приходом холодов замирало сельское хозяйство, а вместе с ним и большая часть ярмарок и базаров, заставляющих людей отправляться в путь. Ишинори зябко подул на ладони и негромко ответил:
– Никто не станет добровольно касаться того, что было запачкано смертью, кроме тех, кто сам был запачкан.
– О чем ты?
Ишинори промолчал. Хаято едва ли хотел его оскорбить, но на душе и без того скребли кошки, и ясный день подернулся пеленой печали, как солнце – облаками. Чем сильнее отдалялась родная деревня, тем ближе казалась катастрофа, которую Ишинори пока себе даже вообразить до конца не мог. И от этого ладони становились ледяными, и он тер их друг о друга в тщетной попытке согреть.
– Снова играешь в молчанку, – хмыкнул Хаято и отвернулся. – Как хочешь. Если надумаешь поговорить как нормальные люди, знаешь, где меня найти.
И снова потянулась дорога, солнце двигалось над головой в обратную сторону, и короткий осенний день стремительно терял краски. Пару раз Ишинори порывался ускориться с помощью ки, но сил хватало ненадолго. Почтовая станция, где они остановились перевести дух и перехватить по паре рисовых колобков и миске супа, стала последним человеческим прибежищем, и без того запущенная дорога свернула в сторону и сузилась до размеров торговой повозки. К тому моменту солнце село, и чернота начала затягивать небосвод, сперва несмело, откусывая по кусочку от линии горизонта, и разливаться каплей туши, сорвавшейся с кончика кисти кого-то из зазевавшихся богов.
Теперь они шли медленно, утомленные и напряженные. Ишинори готов был поспорить, что Хаято перебирает в уме те же мысли, что и он сам. Успеют ли они? Смогут ли выполнить обещанное? Что скажет им по возвращении учитель и зачем его ищет брат, свалившийся как снег на голову?
– Смотри, там кто-то есть, – предупредил Хаято. И впрямь, дальше по дороге навстречу медленно шел кто-то, опиравшийся на палку.
– Поздновато для путешественников, – нахмурился Ишинори. – Будь готов.
Им и днем-то давно не встречались люди, что уж говорить о начале часа Пса. В это время люди оставляют подлунное пространство тем, кто охотится в темноте. И уж точно всем известно, кого можно повстречать на пустой дороге.
Они не сбавили скорость и вскоре разглядели в медленно бредущем силуэте сгорбленного высокого монаха. Его бамбуковый шест мерно ударялся о землю – тук, тук, тук – в такт шаркающим шагам. Ишинори уже видел лицо – неприятное, вытянутое и гладкое, как яйцо, разрезанное полоской тонкогубого рта. На шее висели четки из крупных светлых бусин. Ишинори сильнее потянуло вперед, но для этого надо было миновать странствующего монаха.
И прежде чем Ишинори успел предупредить, Хаято поклонился и произнес:
– Здравствуйте. Вы случайно не видели…
Сутулая фигура в монашеском балахоне выпрямилась и оказалась на голову выше Хаято. Тут-то Ишинори разглядел, из чего состояли четки. Это были нанизанные на нитку человеческие глаза!
– Это Микоси-нюдо
[15]
[Микоси-нюдо – ёкай, чье название означает «ожидающий монах», по ночам он показывается одиноким путникам в виде безобидного монаха, однако если на него посмотреть, он вырастает и впивается жертве в горло.]
! – выкрикнул Ишинори и метнулся вбок. Кровожадный ёкай вмиг вытянулся еще выше и навис над ними, меняясь на глазах. Тело его обросло черной шерстью, ногти стали звериными когтями, а зубы – клыками. Бамбуковый посох не выдержал и разлетелся в щепки, а следом Микоси-нюдо изогнулся дугой и, распахнув пасть, бросился на Хаято. Тот попятился, но куда там! От Микоси-нюдо так просто не уйдешь. Он стал еще выше, еще дальше протянул свое тощее косматое тело, раскинул костлявые руки. Ишинори выхватил из-за пояса связку талисманов, но не успел выбрать нужного.