Страница 32 из 88
Ишинори молча кивнул ему за спину, и Хаято обернулся.
Гроза над водоворотом растворилась без следа, и о самой воронке уже ничего не напоминало, но прямо на их глазах море забурлило, и из пучины вынырнул прекрасный водяной дракон и стрелой устремился к берегу. На его загривке был человек, и когда дракон разбился о пляж и превратился в приливную волну, в лунном свете остался стоять Рюичи с учителем на руках. Сияние ки померкло, Рюичи сделал шаг и пошатнулся.
– Учитель! – одновременно воскликнули Хаято и Ишинори, и последний оказался быстрее и кинулся подхватить ценную ношу. Рюичи мотнул сырой челкой и прижал тело учителя к груди. Хаято бросило в жар, а потом в холод. Неужели…
– Он жив, – выдохнул Ишинори, замерев с протянутыми руками. – Хаято, учитель жив!
Следующая ленивая волна выбросила на берег Гэнки, и к нему кинулась растрепанная Хонами, уже совсем не похожая на утонченную деву в дорогом наряде. Пляж заполнился людьми, и от шума – и чувств – закружилась голова. И звук бури, и перелив голоса Фумино – все стихло, остался лишь спокойный шелест волн. Облака разошлись, и серебристо-серое небо подмигнуло сотнями сотен звезд.
– Милый Гэнки, – причитала Хонами, гладя возлюбленного по лицу. Появление Фумино было ею не замечено, и та застыла поодаль, с тревогой заламывая руки. – Очнись же, милый мой Гэнки!
Юноша пошевелился и открыл глаза. В тот же миг раздался вопль ужаса, и Гэнки, оттолкнув девушку, побежал прочь, пока не скрылся среди деревенских домов. Фумино подошла к бывшей подруге по детским играм и, опустившись на колени рядом, крепко обняла за плечи. Лицо Хонами, изуродованное проклятием, незаметно приняло прежний вид, и по гладким бледным щекам покатились слезы.
Ишинори подошел к Хаято и протянул руку.
– Вставай. Наша работа окончена.
Хаято ухватился за нее и поднялся. Да, их работа окончена, они завершили то, что начал учитель, помогли избавить деревню от морского ёкая, но почему тогда внутри такая пустота? Как будто на самом деле все закончилось вовсе не хорошо.
Мимо прошел Рюичи, так же не выпуская Куматани-сэнсэя из рук, как самое драгоценное сокровище. Люди из деревни рискнули покинуть дома и теперь встречали их с тревогой и надеждой, а воздух будто продолжал звенеть от неслышимой песни, оплакивая разбитые сердца.