Страница 28 из 88
Глава 21. Я знаю, чего ты жаждешь!
Хаято никогда не жил так близко к морю, и его зловещий гул впечатлял. Даже сидя у теплого очага под крышей дома Буничи, не получалось от него отмахнуться – будто нечто огромное и злое стоит прямо за твоей дверью. На лицах домочадцев тоже застыла тревога, и хоть ночь пока не наступила, заметно было, как люди готовятся пережить еще одно «выступление» неведомой певуньи. Гэнки заглянул к соседям в гости и без стеснения поглощал закуски со стола. Тяжелый рыбный дух стал более терпимым со временем, и Хаято тоже подкрепился, правда, до аппетита Гэнки ему было далеко.
– Спасибо за еду, тетушка Нагико, – поблагодарил Гэнки.
– К матери-то хоть зашел? – спросила та с укором, забирая пустые миски. – Страшно тут одной стало…
– Цыц! – шикнул на жену Буничи. – Не разводи воду.
Младшие дети закончили с ужином и играли с тряпичными куклами в стороне от взрослых. Фумино тоже отсела, занятая очередным непонятным рукоделием. Внимание Хаято привлек звук за стенами, похожий на протяжные стоны и скулеж.
– Что это? – спросил он напряженно. – Уже началось?
– А? – Буничи прислушался. – Нет, это ветер воет. В такую непогоду по осени он всегда будто шавка раненая скулит. Старики говорили, из-за местных скал.
Звук сменился вполне обычным свистом ветра, но вскоре стенания повторились, и так друг за другом. Хаято чувствовал себя неспокойно, несмотря на тепло, сытость и уютное потрескивание на дне ирори. Он думал о том, как там Ишинори. Нормально ли доберется впотьмах, да еще и в такую ветрину? И днем сложно найти того, кто едет в эту сторону, что говорить про ночь.
– И что же, вы один пойдете ловить оба́кэ
[8]
[Обáкэ – общее название для монстров, призраков или духов в японском фольклоре.]
? – спросил Гэнки. В его голосе слышались благоговение и ужас. Страх перед тем, что приносило им прежде родное и знакомое море. – Я думаю, что это какое-то чудище. Может, из самой Ёми!
– Не неси чепухи, Гэнки, – послышалось из угла, где притаилась Фумино.
– Это ты ничего не боишься, с детства носишься по мелководью. Удивительно, что тебя морские ёкаи не утащили.
– Вы знаете друг друга с детства? – спросил Хаято.
– А как иначе? – удивился Гэнки. – Все тут живем с рождения, а до нас наши отцы, деды и прадеды жили. Верно, Буничи-сан?
– Верно, верно, – подтвердил тот. – Фумино и правда от воды было не оттащить. Родилась бы парнем, стала бы отменным рыбаком.
Фумино тихо вздохнула, а Гэнки засмеялся.
– Была бы ты парнем, Фумино, стала бы моим лучшим другом. Братом бы тебя называл.
– А сейчас что же? – тихо спросила она.
– А сейчас… ну, сейчас ты просто Фуми-тян, – замялся Гэнки. – Ладно, пойду домой. Мать, наверное, ждет.
Он со всеми попрощался и вышел на улицу, пустив в нагретое помещение стылый сырой воздух и грохот набегающих на берег волн.
– Хороший парень, но ветер в голове свищет, – цокнула языком Нагико. – Как отец помер, так не удержишь его на месте. Нет бы делом занялся, женился, так его все в город тянет.
Хаято вдруг вспомнилась весна в поместье Окамото, где он неоднократно оказывался в дураках, делая неверные выводы или не делая их вовсе, а Ишинори вечно смотрел этим своим снисходительным взглядом, будто все было до неприличия очевидно, и только один Хаято ничего не замечал. Вот и сейчас казалось, он уловил связь между такими разными событиями у таких разных людей, в разных местах, но Ишинори, кажется, понял все еще раньше – поэтому его здесь и не было.
– Скажите, а Хонами, дочь Дзаннина, вам знакома? Может, Фумино ее знает?
Тишина в ответ ему не понравилась, нехорошая она была.
– Дзаннин, – после паузы все же заговорил Буничи. – Его отец с моим в море ходил, общим делом занимался, ну и мы с ним сызмальства по одним дорожкам пыль поднимали. Парнем он был неплохим, но невезучим. То у него сети порвутся и весь улов Умибозу в пасть. То лодка течь дает, сколько ни чини. Поговаривали, морские духи его невзлюбили.
Он замолк, погрузившись в воспоминания, и Хаято подсказал:
– А что, потом опять полюбили? Видел я его дом – целый дворец! Жена и дочь в шелках и золоте ходят.
Что семейство Буничи от шелка далеко, говорить не стал, но это и так понятно. Понизив голос и наклонившись к Хаято, Буничи сказал:
– А вот тут прав, парень, – он даже забыл про почтение перед оммёдзи, – неспроста у него дела в гору пошли, будто по щелчку пальцев. Оглянуться не успели, как он уже своих же соседей на работу нанимать начал, а после и до других деревень добрался. Домишко его опустел быстро – не чета мы ему стали, хотя Хонами с нашей Фуми-тян вместе по побережью бегали, ракушки собирали.
Вот оно! Хаято тоже подался к мужчине и спросил:
– Получается, и Гэнки с ними… бегал?
– Гэнки-то? – Буничи поскреб подбородок. – Он отцу помогал с детства.
– Мы думали, он к Фумино посватается, – подала голос Нагико, – да вот что-то не срослось.
– Мама! – воскликнула Фумино и метнулась к двери. Ветер снова ворвался в жилище, потревожив уютное, сонное тепло. Нагико заохала, кляня себя за неосторожные слова, Буничи покачал головой. Извинившись, Хаято поднялся и тоже вышел в ночь.
Девушка растворилась в темноте, и как бы Хаято ни хотел с ней поговорить, не отыскал бы. В отличие от него, пришельца, она знала каждый закуток. Хаято потер ладони друг о друга, запрокинув голову к беззвездному небу, проглядывающему в прорехи туч. Ветер пытался согнать их с места, но на смену одним приходили другие, затягивая эти прорехи, будто лед – полыньи. После тепла очага было холодно, кожу стянуло морозцем, и Хаято энергично подвигал руками, разгоняя кровь. Рокот закладывал уши, но так же, как к осеннему холоду, к нему оказалось возможно привыкнуть. Люди жили здесь, на побережье, поколениями и будут жить дальше. Хаято замер, пытаясь посмотреть на унылый пейзаж так, как смотрели они, – со смирением, гордостью и любовью. Гул штормового моря уже не оглушал, а упругие хлысты ветра не пытались повалить с ног. Хаято почувствовал себя ничтожным перед силой стихии, но и одновременно с этим – ее частью. Ки внутри, будто откликаясь на краткий момент спокойствия, приятно согрела озябшее тело. Далекий горизонт озарила вспышка молнии, и Хаято увидел впереди, у крайних домов перед самым спуском к пляжу, женскую фигуру. Ураган трепал распущенные волосы Фумино, и она была похожа не на живую девушку, а на мстительный призрак. Рядом с ней кто-то был, кто-то, с кем она разговаривала.
Гэнки?