Страница 28 из 37
– Я узнал кое-что интересное и хочу рассказать об этом вам.
– И что же это?
– Кое-что о нашей школе.
Что же интересного он узнал о школе? Все посмотрели на Чхансу горящими ожиданием глазами.
– Как-то в эпоху Чосон
[3]
[Чосон (кор. 조선) – корейское государство, существовавшее с 1392 по 1897 год.]
случилась сильная засуха и много людей умерло от голода. Особенно детей.
– И как это связано с нашей школой?
– Как думаете, что стало с теми, кто умер от голода из-за засухи?
Чхансу посмотрел на ребят с таким выражением лица, словно хотел, чтобы они угадали. Фео неуверенно ответила:
– Раз они умерли, наверное, их похоронили?
– Верно. Всех погибших в то время похоронили. Как мы называем такое место?
– Я знаю! Кладбище!
Когда Тхэгён поднял руку и ответил «кладбище», Минук с сожалением пробурчал, что тоже мог догадаться. Чхансу достал из сумки карту окрестностей школы, распечатанную из интернета, и развернул ее.
– Так, вот здесь! Школьный склад и клумба за ним. Раньше в этой части было кладбище.
– Что? Кладбище?
– Я случайно увидел на ютубе страшилку. Там говорилось, что в нашей стране много таких захоронений тут и там.
Похоже, слова Чхансу натолкнули Фео на какую-то мысль, и она произнесла:
– Кажется, я тоже что-то такое слышала. Мол, наша школа расположена на земле, раньше принадлежавшей кладбищу. В старых школах всегда ходят такие слухи: школа стоит на кладбище или во время строительства обнаружили гробы.
– Чхансу, ты думаешь, что это правда? – Джонгю нервно жевал соломинку от своего напитка.
Он тоже слышал что-то похожее, когда поступал сюда. Говорили, что школьный склад построен на месте кладбища, поэтому к нему нельзя даже близко подходить.
– Я опираюсь на точные данные. Пока мне не удалось выяснить, когда кладбище построили и когда оно исчезло, но я точно знаю, что оно действительно существовало.
Тхэгён с интересом повертел распечатанную карту.
– Кладбище… Вам не кажется, что вот-вот произойдет что-то жуткое?
Увидев беспорядок в кафетерии, завуч лишился дара речи. Казалось, здесь произошло нападение дикого зверя: повсюду валялись кухонные принадлежности, а холодильники и ящики были открыты. Ингредиенты для приготовления обеда лежали на полу кухни и кафетерия, и казалось, словно кто-то в них изо всех сил вгрызался.
– Вчера перед уходом я точно заперла дверь кафетерия, и утром она тоже была заперта. Но, открыв кафетерий сегодня с утра, я увидела это… – Голос учительницы, ответственной за питание, дрожал.
За обед учеников отвечала именно она, и отсутствие еды для детей вполне могло стать основанием для ее увольнения.
– Что говорит полиция?
– Им нужно провести расследование, чтобы разобраться…
– На видеокамерах что-то было? Например, кто-нибудь подозрительный? – спросил завуч.
Сторож, немного поколебавшись, ответил:
– Ну… Вчера ночью камеры в кафетерии не работали. Во всей школе сломались только они.
– Эм… Господин завуч, это может прозвучать абсурдно, но… – Учительница рассказала, что вот уже несколько дней еда исчезает с кухни.
Она точно готовила еду на всех учеников с большим запасом, но та бесследно пропадает. Завуч слушал учительницу, не говоря ни слова.
– В первую очередь запретим учащимся пользоваться кафетерием до тех пор, пока полиция не огласит результаты расследования. Будем раздавать ученикам обеды в контейнерах. А учителя пусть следят за тем, чтобы дети не волновались.
Оглядев кафетерий, в котором царил беспорядок, завуч вернулся в свой кабинет и вызвал классного руководителя Фео.
* * *
– Ужасно, что нам запретили пользоваться кафетерием! Фео, и как же быть?
– Мм? В смысле?
– Ты же всегда спешишь в кафетерий, чтобы увидеть мальчика, который тебе нравится. Разве нет?
– К-кто? Я? Я просто голодная, вот и бегу туда.
Миён, видя, как Фео смущается, с улыбкой ее поддразнивала. Но тут пришел староста класса и окликнул Фео:
– Фео, тебя ищет завуч. Иди скорее.
– Завуч?
* * *
Когда Фео подошла к кабинету завуча, собираясь постучаться, дверь открылась и навстречу ей вышел президент школьного совета. Не говоря ни слова, он окинул девочку взглядом, и по его недовольному взгляду Фео поняла, что совсем ему не нравится.
– Выражусь предельно ясно: я не верю ни в какие суеверия. Так что надеюсь, вы не станете мешать учебному процессу своими странными выходками, глава клуба экзорцизма!
Фео была настолько шокирована, что просто смотрела в спину президента школьного совета, не в силах ничего сказать. Ей даже вспомнились слова Тхэгёна, и она с сожалением подумала, что не нужно было изгонять призрака. Затем Фео вошла в кабинет завуча.
* * *
– Хотите, чтобы мы провели расследование и узнали, что произошло в кафетерии?
– Это не официально. Скорее, моя личная просьба.
Во время первой встречи с завучем Фео было тяжело и страшно, но теперь она чувствовала, что он действительно заботится об учениках – в отличие от директора, который думал только об имидже школы.
– Полицейские сказали, что не могут найти виновного. Точнее, они считают, что произошло нечто мистическое. Как бы там ни было, вполне возможно, что виновник не обычный человек. Так мне кажется. В кафетерии остались только следы того, как кто-то голодный ел как сумасшедший. Странно уже то, что он съел столько еды, сколько хватило бы всем ученикам нашей школы на несколько дней. Но больше всего меня беспокоят слова учительницы, ответственной за раздачу.
Фео хотела спросить, что же она сказала, но посчитала, что перебивать завуча будет невежливо, поэтому просто ждала, когда он продолжит, сдерживая любопытство.
Учительница сказала, что вот уже несколько дней приготовленной к обеду еды становилось все меньше и меньше, поэтому многие ребята оставались голодными. Фео вспомнила, как Тхэгён тоже не смог пообедать в кафетерии. Тогда она подумала, что он просто опоздал, вот еда и закончилась, но скрывалась ли здесь другая причина? Завуч сказал, что школа проверила записи с камер, но видео с тех дней не было. Остальные камеры работают нормально, и только те, которые расположены в кафетерии, сломаны.
– Если кто-то ворвался в кафетерий и украл еду, полиция рано или поздно найдет виновника. Но что, если это необычный преступник? Думаю, тогда его не смогут поймать.
– Необычный преступник?