Страница 19 из 59
Глава 9
Глава 9
В центре зала, в глубоком резном кресле, восседал мужчина. На первый взгляд - вполне моложавый, невероятно худой, даже костлявый человек в дорогом, строгого кроя черном бархатном костюме. Его голова была до зеркального блеска лысой, а черты лица казались почти изящными. Но это была лишь внешняя оболочка.
Внезапно подхваченный приступом кашля мужчина устало опустил согнутые руки на подлокотники. И в ту же секунду прямо из потолка, сквозь густую тьму, на него обрушился тонкий, ярко-зеленый луч магического света. Он медленно скользнул от самой макушки лысой головы до носков модных туфель.
И за одно мгновение иллюзия рассыпалась.
Моложавый щеголь исчез. На его месте в кресле остался сидеть полуразложившийся, страшный старик с провалившимися щеками, сморщенной, точно старый пергамент, желто-серой кожей и редкими, гнилыми зубами. Его глаза блестели мутным, нечеловеческим светом из глубоких темных глазниц.
Сейчас Герцог находился в своем древнем и ужасающем виде - истинном облике умирающего колдуна, не спрятанном за фальшивой магической личиной. Закашлявшись, он провел костлявой рукой по обтянутому сухой кожей подбородку и погрузился в мрачное молчание. Герцог ждал Дракона на аудиенцию.
*
Тяжелый, плотный полумрак тронного зала герцогского замка казался почти осязаемым, словно застывший от холода студень. Здешний воздух был насквозь пропитан въедливым духом тлена, старого воска, прогоревшего елея и еще чего-то сладковато-тошнотворного, напоминающего запах разрытого могильного склепа. Единственным источником света служили несколько изъеденных огнем сальных свечей, расставленных в тяжелых, покрытых зеленым ядовитым налетом бронзовых канделябрах. Их слабые, трепещущие язычки пламени беспомощно бились против всепоглощающей тьмы, отбрасывая на высокие, выложенные нетесаным камнем стены длинные, искаженные тени.
В этом мрачном, лишенном жизни пространстве было сложно разобрать, кому именно принадлежали две тёмные, огромные фигуры, тени от которых отображались на каменных сводах. Одна из них - неподвижная, согнутая, восседающая в глубоком резном кресле, точно древнее изваяние. Вторая - высокая, статная, стоявшая неподалеку с застывшей грацией хищного зверя, готового к мгновенному броску.
Тишину заледеневшего зала, нарушаемую лишь сухим треском догорающего воска, разорвал звук. Раздался сухой, скрипучий голос, больше похожий на шорох сухой бересты или трение костей:
- Я позвал тебя, Дракон, чтоб добавить некоторые условия в наш договор.
Слова эти, вылетевшие из глубины резного кресла, прозвучали с легким, дребезжащим свистом, выдававшим глубокую, почти иссушающую немощь говорящего.
В ответ из полумрака донесся тихий мужской голос. Он не был громким, но в его глубоком тоне прозвучала такая разрушительная сила и леденящая уверенность, что подсвечники на стенах, казалось, едва заметно зазвенели. В каждом слове отчетливо чувствовался холодный, тяжелый металл:
- А не кажется ли тебе, Герцог, что слишком много ты хочешь за свою услугу?
Мужчина в плаще чуть повернул голову. Из-под глубокого капюшона на мгновение вспыхнули ледяные, серые, точно отполированная сталь клинка, глаза. Они смотрели не мигая, пронзая тьму с угрожающей, гипнотической ясностью. Высокий, бледный, с рельефными, будто выточенными из белого мрамора чертами лица Дракон возвышался над залом подобно исполину. Из-под края его капюшона на плечо выбилась прядь огненно-рыжих, точно пылающая медь, волос. Единственное яркое пятно в этой обители праха.
Тень в кресле слегка шевельнулась. Из темноты донеслось сухое кашляющее посмеивание:
- Когда ты притащил сюда своего ослабевшего и ослепшего брата, ты не считал, что я многое беру с тебя за то, чтобы вернуть ему зрение и жизненные силы. Забыл, в каком состоянии он был?
Дракон не шелохнулся. Лишь губы его сжались в бескровную, узкую полоску, а серые глаза сузились, превратившись в две ледяные щели.
- Ты же знаешь, что брат ослеп, оплакивая нашу погибшую сестру, - с глубоким, затаенным укором возразил тихий голос. В нем на миг промелькнула человеческая боль, но тут же затянулась снежным панцирем.
Дракон медленно переступил с ноги на ногу. Тяжелая ткань его плаща зашуршала по мокрым плитам пола, точно чешуя гигантского змея.
- Это твое условие? - процедил он сквозь зубы. - Ты хочешь знать?
- Скажем так, это одно из условий нашего нового соглашения, - с едва уловимым издевательским оттенком проскрипел хозяин замка.
Дракон замолчал. На несколько долгих мгновений в зале установилась такая плотная, давящая тишина, что было слышно, как за окнами, в туманной бездне, ревет морозный ветер, обдувая зубцы северной башни.
- Хорошо, - вздохнул Дракон, и мрачно продолжил. - Когда я возвращался из многолетнего похода за край земного предела, я думал лишь об одном. О том, как обрадую свой орден великой победой, как обниму своих близких. Брата, маленькую сестру и невесту. Только мысль о них держала меня на ногах в самых кровавых боях, не давала разуму угаснуть среди трупов и пепла. Но когда, наконец, ступил на земли родного города, я нашел там лишь обугленные стены и реки застывшей крови.
Дракон сделал шаг вперед, выходя из тени колонны. Свечной свет выхватил его бледное, искаженное судорогой гнева лицо.
- Орден не уберег ни мою сестру, ни мою невесту! - продолжал он, и металл в его голосе стал звенящим и опасным. - Великие маги, хваставшиеся своей неприступной силой, просто сбежали или заперлись в цитадели, пока чернь и иноверцы творили бесчинства! Сестра исчезла без следа, вероятно, погибла в первые же часы кровавой резни, а невесту - мою светлую девочку сожгли вместе с другими несчастными женщинами, запертыми в главном храме. А мой брат, оставшись один среди этого ада, превратился в практически покалеченный, живой труп. Он ослеп от непрерывных слез, оплакивая смерть нашей любимой сестры, выжег свои глаза собственной безудержной скорбью и магией!
- И поэтому ты сжег весь город вместе с выжившими членами своего ордена? - уточняюще, с сытым любопытством проскрипел Герцог.