Страница 57 из 58
— Господин старший следователь, это сейчас было официальное предложение о долгосрочном трудоустройстве или что-то принципиально другое?
— И то, и другое, — ровно ответил он.
— Прямо так — одновременно?
— Абсолютно одновременно.
Я думала буквально одну короткую секунду. Думала про сиротское детство в детском доме и про свою многолетнюю привычку рассчитывать в этой жизни исключительно на собственные силы. И про то, каково это на самом деле — когда близкий человек смотрит на тебя вот так, как сейчас смотрит Каэн. Весь, без остатка, со всей своей ледяной броней, которая полностью растаяла передо мной.
— Хорошо, — тихо сказала я.
— Твое «хорошо» в данном контексте означает «да»?
— Это означает безоговорочное «да», Каэн.
Он плавно наклонился ко мне и поцеловал. Не так, как тогда под проливным дождем у крыльца — коротко, смазанно и испуганно. В этот раз поцелуй был долгим, глубоким и удивительно уверенным. Так целует человек, который принял свое окончательное, бесповоротное решение, никуда не торопится, но и не испытывает ни малейшей тени сомнения в своей правоте.
Снег продолжал красиво кружиться над нашими головами. Жёлтый фонарь светил. Где-то совсем далеко на окраине звенел последний ночной трамвай.
Затем Каэн осторожно отступил на полшага назад — именно на полшага, а не на прежние ведомственные полметра — и внимательно всмотрелся в мое лицо.
— Вы заметно замерзли, Влада, — констатировал он следственным тоном.
— Есть немного, — честно призналась я, шмыгнув носом. — Зима всё-таки.
— В таком случае — идемте быстрее.
— Куда именно?
— Я провожу вас до дверей дома. — Он поправил на мне шерстяной шарф. — Госпожа Миртен, судя по всему, еще определенно не ложилась спать.
— Госпожа Миртен в принципе никогда не спит, — улыбнулась я, послушно шагая за ним. — Мне кажется, контролировать периметр в любое время суток — это её тайная базовая профессия.
— Что ж, в таком случае она по достоинству оценит наш поздний визит.
Мы пошли дальше по заснеженной улице. Рядом. Его широкая, теплая ладонь уверенно взяла мою руку — уже не случайно на узком повороте тротуара, а просто, открыто и надежно. Я не стала отодвигаться. Он не стал разжимать пальцы.
Так мы и шли до самого конца — по свежей снежной брусчатке, мимо спящих уличных фонарей, мимо темных витрин закрытых магазинов и редких освещенных окон жилых домов. Огромный старый город тихо поскрипывал чистым снегом под нашими ногами и хранил молчание вокруг.
У массивной деревянной двери моего доходного дома Каэн остановился.
— Завтра утром, — напомнил он деловым тоном. — Официальные процедуры. Вас официально пригласят в Магистрат для дачи подробных свидетельских показаний по делу культа.
— Я знаю. Полностью готова.
— Про природу вашего Эха спрашивать будут много и дотошно. Это стандартный протокол.
— Знаю, Каэн.
— Я буду находиться прямо там, в зале, рядом с вами.
— Я знаю, — тихо сказала я. И, помедлив секунду, добавила: — Спасибо тебе. За всё.
Он внимательно посмотрел на меня сверху вниз.
— Не за что, Влада. — Он сделал короткую паузу. — Это исключительно практический подход к ведению дела. Ключевой свидетель обвинения должен чувствовать себя максимально уверенно и спокойно на допросе.
— Ну разумеется. Исключительно из соображений следственной практики.
— Влада.
— Да?
— Я… я на самом деле искренне рад, что в тот день вы упали именно на наш рынок.
Я смотрела на него — на это суровое, закрытое лицо старшего следователя, которое я теперь научилась читать практически полностью, до малейшего подспудного движения мысли. На то, что он только что произнес — обычным, деловитым тоном, как рядовое наблюдение, но что на самом деле абсолютно деловитым не являлось.
— Знаешь, я тоже рада, — улыбнулась я в ответ.
В его лице снова произошло то самое удивительное изменение. Настоящее, открытое — в точности как тогда, за столиком в ресторане. Каэн улыбался. По-настоящему, без тени привычной суровости, без следов контроля. Просто открыто улыбался — тихо, почти для самого себя, но я видела каждую черточку этой улыбки.
— Спокойной ночи, Влада, — негромко произнес он.
— Спокойной ночи, — ответила я, подмигнув ему. — Господин Веселье.
Пауза длилась буквально мгновение.
— Каэн, — поправил он меня тихо.
— Что?
— Для тебя — просто Каэн. — Он заглянул мне в глаза.
Я тепло посмотрела на него в ответ:
— Хорошо. Спокойной ночи…
Он коротко, удовлетворенно кивнул, развернулся на каблуках и ровным, уверенным шагом пошел обратно по заснеженной, безлюдной улице — прямая спина, широкие плечи, длинное тёмное пальто. Он не оборачивался назад. Однако у самого фонаря на углу квартала Каэн на одну короткую секунду притормозил. Просто постоял неподвижно под жёлтым светом, глядя на падающий снег. А затем пошел дальше и окончательно скрылся за поворотом.
Я стояла у двери и смотрела ему в спину, отчетливо фиксируя это: он всё-таки остановился на углу.
Для меня этого было вполне достаточно.