Последнее касание

Глава 10

Глава 10

Глава10

Дело на Сеттера я обнаружила на следующее утро — и, вопреки ожиданиям, не в забитых пылью стеллажах нашего подвала. Его прислали курьерской почтой из Магистрата в составе объёмного городского реестра собственности, который Каэн официально затребовал ещё три дня назад.

Это была до смешного тонкая, почти невесомая папка из пожелтевшего картона. Внутри — стандартный канцелярский минимум: адрес родовой резиденции, выписки по уплате поземельного налога за последние пять лет да сухие отметки о членстве в нескольких закрытых аристократических клубах Верна. На первый взгляд — абсолютно прозрачная, скучная жизнь респектабельного дворянина на покое. Никаких теневых связей, никаких сомнительных сделок.

Но на самом обороте последнего листа, у самой кромки архивного переплёта, я наткнулась на крошечную, едва заметную пометку карандашом. Грифель почти стёрся от времени, но старый, размашистый почерк канцелярского клерка всё ещё можно было разобрать:«см. дело 114-В» .

Чтобы отыскать это самое дело «114-В» в недрах нашего ведомственного архива, мне потребовалось от силы минут двадцать. За три недели работы я уже наизусть выучила логику здешнего хаоса и точно знала, в каком секторе покоятся старые нераскрытые папки.

Я извлекла плотный, перевязанный бечёвкой том, смахнула с него сизый налёт пыли и раскрыла прямо на рабочем столе. И осталась сидеть над ним на очень, очень долгое время.

Это оперативное производство было официально закрыто и сдано в архив ровно восемнадцать лет назад. Из пожелтевших протоколов допросов на меня смотрело имя: Эрен Сеттер. На тот момент юноше едва исполнилось двадцать лет. Его задержали штурмовые патрули Магистрата во время облавы на заброшенной текстильной фабрике по стандартному, но тяжёлому подозрению — участие в деятельности незаконного, несанкционированного религиозного собрания.

Из-под стражи парня отпустили всего через двое суток без предъявления официальных обвинений. В графе «Поручитель» размашисто расписался его покойный ныне отец — крупный и весьма влиятельный в городе торговец колониальными товарами. Деньги и статус семьи тогда сработали безупречно.

Незаконное религиозное собрание. Восемнадцать лет назад.

Я медленно закрыла папку, глядя на выцветшие чернила, затем открыла снова и заново перечитала скупые показания свидетелей. На сегодняшний день Сеттеру было около сорока. Значит, тогда, во время той облавы, он был совсем мальчишкой. Молодой, возможно, излишне идеалистичный, ведомый глупым юношеским бунтом или попросту попавший не в ту компанию. Его поймали, пригрозили каторгой, отец нажал на нужные рычаги, парня вытащили… и с тех пор он превратился в образцового, кристально законопослушного гражданина. Регулярно платил членские взносы в клубах, посещал благотворительные рауты, не привлекал внимания стражи.

Или же Эрен Сеттер просто научился быть осторожным. Юношеский запал уступил место глубокой, въевшейся в подкорку конспирации, и он продолжил то, с чего начал двадцать лет назад. Только теперь — без глупых ошибок и подросткового пафоса.

— Каэн, — негромко позвала я, глядя в темноту коридора.

Он появился в дверях архива буквально через минуту. Я уже не раз ловила себя на этом наблюдении: на мой голос старший следователь реагировал на порядок быстрее и резче, чем на исполнительные доклады Пири или Веста. Это было хорошее, весьма занимательное наблюдение.

Я молча, без предисловий протянула ему раскрытое дело. Каэн принял папку, быстро пробежал глазами по тексту и поднял на меня тяжелый взгляд.

— Восемнадцать лет назад. Почти два десятилетия.

— Да, — я кивнула, оперевшись о край стола. — Это не случайный прохожий, которого Кройц завербовал ради денег или престижа. Сеттер внутри этой структуры очень давно. Он застал ещё самое основание культа в Верне.

— Или же он действительно перепугался тогда, во время облавы, и полностью разорвал контакты с сектантами, — задумчиво предположил ди Варрен.

— Если бы он разорвал контакты и ушёл, зачем ему вчера вечером на рауте тайно передавать Кройцу запечатанную капсулу? Зачем так панически реагировать на наше появление? Нет, Каэн. Он до сих пор в игре.

Старший следователь несколько секунд молча смотрел на старый архивный протокол, о чем-то напряженно размышляя.

— Нам в любом случае необходим прямой контакт. Нужно с ним поговорить.

— Он никогда не пойдет на сотрудничество добровольно, — я качнула головы. — Официальная повестка в Особый отдел испугает его, и он либо сбежит из города, либо Кройц ликвидирует его быстро.

— Официальной повестки не будет, — Каэн жестко усмехнулся. — У нас есть другой способ. Не вполне процессуальный, но эффективный.

Этот «другой способ», как выяснилось чуть позже, целиком и полностью держался на оперативных талантах Веста. Наш молчаливый исполнитель обладал неожиданно обширными, разветвлёнными знакомствами в самых полярных слоях городского общества Верна. Вест знал человека, который держал игорный притон, тот, в свою очередь, приятельствовал с личным кучером семьи Сеттеров, через которого можно было передать записку. Конкретно, конфиденциально, минуя официальные каналы Магистрата.

— Что именно мы напишем в этом послании? — спросила я, когда Каэн придвинул к себе чистый лист бумаги.

— Напишем, что Особому отделу доподлинно известно происхождение серебряного кольца на его пальце. И добавим, что наша цель — конфиденциальный разговор, а не показательный арест с конфискацией имущества рода.

— Он не поверит ни единому слову, Каэн. Это выглядит как стандартная следственная приманка.

— Возможно, и не поверит, — спокойно согласился ди Варрен, выводя короткие строчки. — Но это единственный крючок, способный заставить его пойти на риск. Если Сеттер принадлежит к той категории сектантов, которые искренне хотят остановить эту безумную жатву, он ухватится за этот шанс. Если же он фанатик — мы просто потеряем один рабочий день.

— А если он примет условия, но явится не один? Если это будет засада культа?

— Значит, мы будем к ней готовы.

Я внимательно всмотрелась в его абсолютно спокойное, непроницаемое лицо.

— Вы всегда так обыденно и равнодушно рассуждаете о смертельных ловушках?