Страница 36 из 58
Я смотрела на него в упор. Дождь был настолько мелким, что практически не ощущался кожей, но воздух был пропитан влагой, пах близкой осенью, речной водой и дымом. Он сделал шаг вперёд. Наше расстояние в полметра прекратило своё существование.
Первый голос внутри испуганно пискнул: «Влада, остановись, это оперативная ловушка!» Второй тут же перебил: «Молчи. Логика сейчас бессильна. Дай этому случиться».
Каэн медленно, плавно поднял руку. Он действовал нарочито неторопливо, давая мне возможность отстраниться или сделать шаг назад, если я того захочу. Его длинные пальцы без перчаток коснулись моего лица — невероятно осторожно, почти невесомо. Он аккуратно убрал влажную прядь волос со всей щеки, заправляя её мне за ухо. Его ладонь слегка скользнула по скуле.
Я не сделала ни малейшего движения назад.
— Вот это, — очень тихо, почти интимно произнёс он, всматриваясь в мои глаза, — я пока совершенно не знаю, какими протокольными терминами называть.
— Хорошо, — выдохнула я, чувствуя, как сердце колотится где-то в районе горла. — В таком случае… я тоже не знаю.
Он медленно наклонился ко мне. Без спешки, как человек, который принял окончательное, взвешенное решение и никогда не отступает назад, но при этом не желает оказывать давления. Я ощутила тёплое дыхание на своих губах за долю секунды до того, как произошло касание.
А затем он меня поцеловал.
Поцелуй был удивительно тихим, глубоким и коротким — вернее, почти коротким. Это не походило на бурные, лавинообразные сцены из бульварных романов, где всё вспыхивает ярким пламенем. Это было осязаемое, плотное соприкосновение двух одиночеств: его губы на моих, его тёплая ладонь, всё ещё бережно удерживающая меня за щеку, монотонный шум дождя вокруг и это круглое пятно жёлтого света над нашими головами.
Он плавно отступил на шаг назад, разрывая контакт.
Мы молча смотрели друг на друга. Его дыхание было чуть более частым, чем обычно.
— Скажите, господин старший следователь… это происшествие тоже было обусловлено сугубо оперативной необходимостью? — спросила я, пытаясь вернуть голосу привычную ироничную интонацию, хотя внутри всё трепетало.
Долгая, звенящая пауза.
— Нет, — ровно ответил Каэн. — К оперативной работе это не имеет ни малейшего отношения.
— Чудесно, — заключила я, с трудом сдерживая победную улыбку. — Я просто обязана была уточнить этот процедурный нюанс.
Мы вместе вошли внутрь здания Управления. Молча поднялись по крутой деревянной лестнице на второй этаж. Но это было совершенно иное молчание — не то тяжелое, рабочее, к которому мы привыкли за эти дни. Оно было наполненным, густым. Перед дверью моей комнаты Каэн остановился.
— Доброй ночи, Влада. Отдыхайте. Завтра будет тяжёлый день со списком Магистрата.
— Доброй ночи, Каэн.
Он развернулся и своей привычной, чеканной, идеально ровной походкой направился дальше по темному коридору к своему кабинету. Я смотрела ему в спину — на эту безупречно прямую осанку, строгие линии костюма — и думала о том, что этот невыносимый человек прямо сейчас, скорее всего, тоже пытается проанализировать произошедшее со своими алгоритмами. И точно так же терпит крах, не зная, как это классифицировать.
Это осознание было, как ни странно, невероятно утешительным.
В моей комнате суккулент в своем скромном глиняном горшке по-прежнему нёс бессменную вахту на подоконнике. Серебряный свет уличного фонаря делал его грани почти металлическими.
— Он меня поцеловал, — вслух произнесла я, закрывая дверь на задвижку и не зажигая газового рожка.
Растение, разумеется, промолчало. Но сделало это как-то удивительно понимающе и красноречиво.
— Да, я знаю, — согласилась я с его безмолвным аргументом, устало прислонившись спиной к двери. — Я сама от него этого не ожидала. Думала, у него вместо сердца — старая инструкция по ведению допросов.
Я прошла к кровать и, даже не пытаясь снять это роскошное тёмно-синее платье, просто без сил упала на покрывало лицом вверх, уставившись в тёмный потолок. За окном монотонно, убаюкивающе шумел дождь. В моей голове сейчас царил абсолютный, первозданный хаос: Кройц со своей лайковой перчаткой, Сеттер, передающий тайный груз, контур из семи жертв, трое выживших, которых нужно спасти… и одновременно с этим — абсолютная, звенящая тишина, внутри которой оставалось только тепло его пальцев на моей щеке.
Наша натянутая струна никуда не исчезла. Опасность по-прежнему сжимала кольцо вокруг нас.