Страница 93 из 150
— Сегодня ночью. Три часа ночи — самый глубокий сон. Вырубаем сигналку и камеры. Серёга и Макс через чёрный ход, мы с Громом и Дмитрием через главный. Пять минут на захват. Всех по разным комнатам.
— Что с семьёй? — Гром смотрел серьёзно.
— Жену и дочь держим раздельно. Если Морозов заговорит сразу — отлично. Если нет — придётся убедить.
Ночь накрыла остров быстро — солнце нырнуло в океан, и через двадцать минут уже темень. Дождались условленного времени. Ехали без фар по пустынной дороге, только луна светила сквозь облака. Цикады стрекотали в джунглях, волны шумели мерно.
Три часа ночи. Дом Морозова впереди — тёмный, молчаливый. Все окна чёрные.
Остановились в ста метрах, вышли бесшумно. Серёга и Макс пошли к задней двери с инструментами, мы с Громом и Дмитрием к главной. Сигналку взломали без проблем. Там же рядом в щитке обесточили здание.
Замок на главной простой — Дмитрий вскрыл за полминуты специальной отмычкой. Дверь открылась с тихим скрипом. Зашли.
Внутри пахло морем, готовкой, чем-то домашним и обжитым. Лестницы нет — одноэтажный дом. Коридор, три двери. Первая приоткрыта — спальня родителей, слышно сопение. Вторая закрыта — дочь. Третья — пустая гостевая комната.
Кивнул Грому. Ребята обшарят остальные помещения. Он толкнул дверь спальни бесшумно, я следом.
Морозова в постели не оказалось. Жена свернулась калачиком под простынёй. На тумбочке телефон, очки в футляре, недочитанный детектив.
Гром накрыл Морозовой рот ладонью, одновременно придавил к матрасу весом своего тела. Та дёрнулась, глаза распахнулись и заметались по нашим, скрытым балаклавами лицам. Ужас в них был громче моих мыслей.
Я наклонился, приложил палец к его губам поверх ладони Грома:
— Тихо. Одно слово громче шёпота — умрёшь прямо сейчас. Кивни, если поняла. — Будешь слушаться и хорошо себя вести никто тебя не тронет.
Женщина закивала отчаянно, по щекам уже текли слёзы.
— Дочь с Маком. Трясется от ужаса. Пыталась права качать — борзая девка, — в комнату вошел Сергей.
Мать, которую все еще держал всем своим весом Гром, тут же яростно затрепыхалась и начала отбиваться.
— Да угомонись ты, — встряхнул ее с силой Виктор. — Никто ее не тронет. Муж где?
Та тут же притихла, а когда Гром убрал руку от ее лица, затараторила:
— В бассейне, скорее всего. У него бессонница началась, как только мы прилетели сюда.
Дмитрий связал ей руки за спиной пластиковыми хомутами, заткнул рот кляпом.
— Полежи тут спокойно. Тебя потом освободят. Напоминаю: послушные девочки дольше живут, — и погладил ее словно ребенка по голове. В ответ ему снова закивали с большим усердием.
— Понятливая, — хмыкнул Гром, а я, не выходя из тени, кивнул на дверь.
Серёга со стволом наголо уже пошел на поиски бассейна, которого мы почему-то не заметили раньше.
Заглянул в соседнюю комнату. Там на полу возле кровати сидела девчушка. Худенькая, в пижаме с единорогами, глаза огромные от ужаса, губы дрожат. Связали аккуратно, не грубо. Но рот почему-то не закрыли.
Напротив у стены на полу сидел Макс, тот который Мак, и вертел в руках что-то. Завидев меня, тут же под неяркий свет бра показал свою находку:
— Глянь какая жесть, — плюшевая игрушка была с пластиковой злобной мордой, которая жутко улыбалась.
— Это лабубу, — прорыдала девчушка с каким-то отчаянием. — Не рвите ее, пожалуйста. Она коллекционная…
— Отдай ребенку цацку и не расслабляйся, — рявкнул я и пошел дальше.
Все и правда как-то легко. Даже настораживает. Неужели он настолько тупой?
Когда вышел на патио, Гром мне знаками дал знать, что бассейн-таки есть — за живой изгородью, маленькой, высотой с человека, поэтому мы его и не увидели снаружи территории. Сергей в готовности стоял рядом, возле выхода. Я так же знаками ответил, что пойду пока один, но им надо быть наготове.
Послышался плеск воды и как только я выглянул из-за живой изгороди высотой с два метра увидел, как Морозов тяжело вылезает из воды по лесенке и садится на шезлонг.
— Неужели совесть мучает? — бросил я, делая шаг к нему и демонстрируя свой Зиг Зауэр. — Спишь плохо? — с напускным сочувствием.
Мужик тут же вздрогнул и хотел было кинуться бежать, но, видимо, котелок варит и сел обратно, поняв, что шансов нет.
— Совесть? — проблеял он.
— А что, ты с ней незнаком? Ты же троих в свердловской положил?
Тот весь вдруг затрясся, пока я садился напротив него в ротанговое кресло.
— Вы от Слона? — едва выговорил он.
Как это дрожащее существо вообще могло участвовать во всем этом?
— Это уже интересно. Подробнее, — я стал игриво поглаживать Зауэр.
Но эта падаль как язык проглотил, а потом, видимо, что-то поняв или придумав, внезапно осмелел:
— Если вы не от Слона, то кто? И как вы попали в мой дом?
Глядя на этого храбреца, я достал из кармана шорт глушитель, и он всё понял, пока я прикручивал устройство к стволу. Но я не мог не озвучить:
— Вопросы здесь задаю я.
Тот недовольно засопел, но заткнулся.
«Это что же за Слон такой, которого эта моська боится чуть ли не до потери сознания?!»
Я закурил. Долго смотрел на него молча, дым выдыхал в его сторону. Пусть помаринуется в страхе, это размягчает.
— Александр Константинович Морозов, — сказал наконец спокойно, голос тихий но чёткий. — Сорок семь лет. Заместитель директора «ТехноФинанс». Жена Людмила, дочь Ксения. есть еще взрослые сын и дочь. Месяц назад исчез вместе с семьёй. Купил дом в Доминикане на имя жены. Думал, никто не найдёт?
«Надо было его связать. Связанный человек — не человек!»
— Чтобы тебе думалось быстрее и легче. Твои жена и дочь связаны в доме, с моими людьми.
Опять дернулся бежать и заставил себя сидеть. Что ж ты такой порывистый?
— Что жена, что девочка у тебя, скажем, приятные во всех отношениях, — снова выдохнул дым в лицо.
«Давай, показывай мне все свои мысли. От того, что у тебя сейчас вылезет наружу — отец, муж или тот, кто привез сюда семью на ворованные деньги — зависит уровень разговора.»
Сжал кулаки, но побледнел. Ясно, будем с мужиком разговаривать, а не с крысой.
— Отлично. Значит так: Власов, Смирнов, Герова — все мертвы. Все участвовали в схеме отмывания через фирмы-прокладки. Ты тоже в схеме. Ты исчез сразу после их смерти. И явно при бабле.
Наклонился ближе, чтобы он видел мои глаза:
— Ты их убил?
Морозов замотал головой так сильно, что стул заскрипел.