Страница 80 из 150
— Не так? — она шагнула ближе. Голос дрогнул. — Тогда что ты тут делаешь? Почему ты живёшь здесь, да еще и с детьми? Почему он домой не приходит неделю? Почему ты ведешь себя тут как хозяйка? После смерти мамы он НИКОГО не приводил в ближний круг!
Последние слова она выкрикнула. Слёзы покатились по щекам, но она их не вытирала.
Сердце сжалось от боли за эту девочку. Она ранена. Она думает, что отец её предаёт.
— Варя, послушай меня, — я сделала шаг к ней, но она отступила. — Это не то, что ты думаешь. Твой отец помогает нам. На нас напали. Дома. Хотели убить. Он приютил нас временно, дал крышу над головой, защиту. Ничего между нами нет. Я тебе клянусь.
— Да мне не интересно, как у вас все началось. Это грязно и мерзко то, что ты делаешь, — выкрикнула она мне в лицо.
В этот момент я поняла, что чтобы я не сказала, она меня не услышит.
— Все совсем не так, как это выглядит. У нас с твоим папой исключительно деловые отношения.
— Деловые отношения в халате на босу ногу? Взрослая женщина. Не стыдно так нелепо врать? Не держи меня за ребенка.
— Варвара! — прогрохотало из прихожей и на кухню вошел Игорь. Припорошенный снегом, даже обувь не снял. Так и вошел оставляя мокрые следы.
Я прикрыла лицо рукой — не хватает только смеха за кадром. Словно в каком-то нелепом ситкоме.
Варя обернулась к отцу. Лицо исказилось — слёзы, злость, обида всё вместе.
— Вот ты где! Неделю тебя нет! Я звоню — ты сбрасываешь! Пишу — игнорируешь! А сам тут... с ней! — она ткнула пальцем в мою сторону.
Кардинал остановился. Посмотрел на дочь, потом на меня. Лицо каменное, но в глазах что-то мелькнуло.
— Варя, успокойся, — сказал он ровно. — Сейчас всё объясню.
— Не надо мне ничего объяснять! — она отступила от него. — Я всё вижу сама! Она тут живёт! А ты... ты даже звонки от меня не берёшь!
— Варя...
— Мама умерла восемь лет назад! — голос сорвался на крик. — Восемь лет ты никого не приводил! Говорил, что мама была единственной! А теперь... теперь эта... эта вдова со своими детьми!
— Варвара, хватит! — Кардинал повысил голос. Резко, жёстко.
Варя замолчала. Смотрела на отца широко распахнутыми глазами. Слёзы текли по щекам. Она смотрела взглядом ребенка, которого предали и бросили.
— Ты на меня кричишь, — прошептала она. — Ты на меня кричишь из-за неё.
— Я кричу не из-за неё, — Кардинал сделал шаг к дочери. — Я кричу, потому что ты ведёшь себя как избалованная девчонка. Маргарита Арсеньевна...
— Маргарита Арсеньевна! — Варя передразнила его голос зло. — Ты ее защищаешь, а не меня.
— Варвара, все правда кажется… — я снова попыталась. Сделала шаг к ней и предупреждающе положила ладонь на плечо Игоря.
Варины глаза метнулись вниз, к моей руке на его плече, и задержались там на долю секунды дольше, чем нужно. Что-то в её лице окончательно захлопнулось. Как дверь, которую только что заперли изнутри. Это и стало моей ошибкой.
— Замолчи! — она развернулась к двери. — Не смей со мной разговаривать. Я не хочу здесь находиться! Не хочу никого видеть!
Кардинал шагнул к ней, схватил за руку:
— Варя, стой!
Она вырвалась резко, с силой.
— Отпусти! Не трогай меня! — голос истеричный, срывающийся. Она убежала.
Кардиналов кивнул Алексею в сторону выхода, и тот сорвался за подопечной.
Да, быть телохранителем девочки-подростка та еще работенка. Помню как сама отцовским людям нервы жрала километрами.
Дверь хлопнула так, что стены задрожали.
Тишина.
Кардинал стоял посреди кухни. Руки сжаты в кулаки. Дыхание тяжёлое. Снег на плечах начал таять, капли стекали на пол.
Я отошла от него к стене. Ноги ватные. Руки дрожали.
Игорь обернулся ко мне. Посмотрел долго. В глазах что-то тяжёлое, тёмное.
— Рита...
— Мне нужно переезжать, — перебила я. Голос дрожал. — Быстрее. Не через месяц. Раньше. Это... всем будет лучше.
— Рита, она просто ревнует… Не надо никуда срываться. Когда она успокоится, я поговорю с ней и все объясню. Она поймет. Еще извиняться будет.
— Мне не нужны ее извинения. Я ее прекрасно понимаю: вторглась в твою жизнь, в жизнь твоей дочери! Она потеряла мать, а теперь думает, что теряет отца! Она чувствует себя одинокой. И мой сын... — голос сорвался. — Мой сын влюблён в неё. А она теперь точно и не улыбнется ему... Боже, как я ему это объясню?
Кардинал молчал. Смотрел на меня.
Я вытерла глаза рукавом халата. Слёзы лились сами, я их не сдерживала.
— Я позвоню юристу завтра. Скажу, чтобы ускорил. Недели хватит, чтобы найти съемную квартиру. Если бы не дети, было бы быстрее. Я возьму первую, что покажут. Лишь бы уехать.
— Ты останешься здесь, пока не будет безопасно, — сказал Кардинал жёстко.
— Игорь...
— Я не обсуждаю это, Рита! Не спрашиваю, а уведомляю! — он шагнул ко мне. — Ты останешься. С Варей я разберусь сам.
— Ты не понимаешь! — я отступила. — Она ненавидит меня! Она считает, что я разрушаю её семью! А Артём... он будет разбит!
— Я! Разберусь! — Каждое слово как удар молота.
Я только отрицательно помахала головой, опуская взгляд. Мы стояли близко. Слишком близко. Я видела его лицо — жёсткое, напряжённое. Видела, как сжата челюсть, как блестят глаза.
— Я не хочу здесь быть, — прошептала я. — Понимаешь? Не хочу.
“Ты жалкая, Рита”.
Кардинал смотрел на меня долго. Потом отступил. Развернулся. Резко замер в дверном проёме. Не обернулся.
— Ты останешься. Это не обсуждается.
Дверь закрылась.
Я осталась одна на кухне. Сползла по стене на пол. Обхватила колени руками. Уткнулась лицом в колени.
Плакала тихо, чтобы не разбудить Алису.
«Максим. Господи, Макс. Во что я влезла. Как мне из этого выбраться?»
Сидела на полу минут десять, может, больше. Потом встала. Вытерла лицо. Пошла в ванную, умылась холодной водой.
Посмотрела на себя в зеркало — глаза красные, опухшие, лицо бледное. Попыталась почистить зубы, чтобы ложится спать, но руки дрожали, паста упала мимо щетки. Я с остервенением бросила все в раковину и облокотилась в нее руками. Обида и злость душили.
«Соберись, Рита. Ты справишься.»
Сделала пару минут дыхательную гимнастику и тихонечко прошла в гостиную. Присела на край дивана рядом с Алисой. Дочь спала — свернулась клубочком, кукла в обнимку. Дышала ровно.
Погладила её по голове.
«Скорее бы всё это закончилось.»