Страница 77 из 150
Поставила чайник, достала кружку, бросила пакетик чая. Стояла у плиты, смотрела на стену, ни о чём не думая. Пустота в голове — приятная, тихая, как после долгой дороги. Чем-то похожая на трансовое отупение, когда голова уже настолько перегружена мыслями, что выдает BSOD, как старая операционка, и идет на перезагрузку.
Чайник закипел, щёлкнул. Я налила воду в кружку, чай окрасился в тёмно-коричневый цвет почти сразу. Забыла вытащить пакетик, он плавал на поверхности, как утопленник.
«Максим всегда смеялся надо мной за это. Говорил, что я завариваю не чай, а дёготь. А я отвечала, что люблю покрепче».
Вытащила пакетик пальцами — горячий, обжгла пальцы, — бросила в урну. Облизала пальцы, взяла кружку и села за стол. Тишина. Только холодильник гудел монотонно, да за окном ветер завывал, гоняя снег по крыше.
Потрогала кулон на шее.
«Последнее, что он купил мне. Последний подарок».
Дверь в квартиру открылась внезапно. Я даже пропустила звуки открывания замка. Вздрогнула, чай выплеснулся на стол. Послышались уверенные, тяжелые шаги в прихожей. Некто вешает одежду, стягивает ботинки.
“Кого я обманываю?!”
Через минуту он зашёл на кухню. Остановился в дверном проёме, посмотрел на меня. Лицо усталое, волосы растрёпаны, воротник рубашки расстёгнут.
— Вещи мужа забрала? — спросил он, садясь напротив.
Я кивнула, показала на кулон на шее.
— Да.
Он проследил взглядом за моей рукой. Поморщился.
— Красивый, — сказал он коротко. — Почему не сказала, что к Селиванову едешь? Я просил уведомлять.
Я пожала плечами.
— Ты же всё равно меня вёл. Зачем этот разговор.
— Рита, ты должна сознательно сотрудничать со мной, не ждать, что я сам всё буду узнавать по своим каналам. Было бы намного проще, если бы ты сразу предупредила, что едешь в СК.
Молчание. Кардинал, буравя меня недовольным взглядом, достал сигареты из кармана, прикурил. Дым пошёл густой, пахло табаком и чем-то ещё.
— Чтобы это изменило. Не думаешь же ты, что он бы что-то мне сделал у себя в кабинете. Там же всё обтыкано камерами и прослушкой.
— Ты смешная, ей-богу. Или ты из тех людей, которые думают, что все должны говорить друг другу правду, правительство о нас заботиться, власть должна быть честной, а каждый счастлив? — не скрывая ехидство, выдал он, выпуская облако дыма мне в лицо.
«Что происходит? Почему он ведёт себя настолько иначе? Просто кидает вызов и демонстрирует явное недовольство. За то время, что мы знакомы, это первое яркое проявление эмоций с его стороны. Пьяный что ли?»
— Нет, я не из тех, — отрезала.
— Уже радует. Но нужно понимать, что ты не знаешь внутрянку таких мест. Не знаешь, кто этот человек и кто работает рядом с ним. Он может быть праведным и окружать себя такими людьми. А может трахнуть тебя у себя на столе, заломив руки, а вошедший коллега сделать вид, что он цветы поливал. И ни одна запись не всплывет.
— Игорь, ты утрируешь, — не выдержала я и выдала нервный смешок.
«Он сейчас немного пугал меня. Но и его слова вызвали понимание, что в чём-то он прав. Мне ли не знать. А если этот Селиванов прознает, чья я дочь, он тем более может взять меня в оборот. Это бы объяснило и его странные намёки сегодня. Или мне показалось и я в каждом врага вижу, как в таксисте, а Кардинал это чувство подогревает?!»
— Телефон украли, — сказала я, глядя в кружку. — И обручальное кольцо. Я думала, может, в сумке где-то в подкладе лежат. Но нет, их действительно украли, — попробовала сменить тему.
Он напрягся. Я увидела, как изменилось лицо — стало жёстче, челюсть сжалась.
— Кольцо? — переспросил он.
— Да. На нём была гравировка. Моё имя изнутри. Максим никогда его не снимал. Шестнадцать лет носил. С виду простая золотая обручалка.
Кардинал затянулся, выдохнул дым уже в сторону.
— Селиванов что сказал?
— Что ищут, но вряд ли найдут. Ещё при первой нашей встрече.
— Не найдут, — Кардинал сказал это так уверенно, как будто знал наверняка.
Я посмотрела на него.
— Ты думаешь, кто-то специально забрал?
Он не ответил сразу. Курил, смотрел куда-то в сторону, на окно, где за стеклом метался снег.
— Это точно не случайное ограбление, — сказал он наконец. — Твоего мужа убили целенаправленно. Вызвали на встречу, застрелили, забрали телефон и кольцо, чтобы замести следы. Сумку оставили, потому что в ней ничего важного не было. Только подарки и шмотки. Никто ведь не знал, что у него ещё было: деньги, документы… Мы только догадываемся, что у него при себе были деньги, так как все действующие лица нам пока недоступны.
Я сжала кружку в руках. Горячая, почти обжигала ладони.
— Кто? Почему?
Кардинал посмотрел на меня долго, изучающе.
— Я узнаю. Обещаю. А Селиванов?
— Что Селиванов?
— Он как себя вёл? — Кардинал затушил сигарету в пепельнице на столе, наклонился вперёд. — Что говорил?
Я пожала плечами, вспоминая.
— Нормально. Участливый. Донёс сумку до машины сам, хотя я говорила, что справлюсь. Дал визитку, сказал звонить, если нужна помощь — с бумагами, вообще с чем угодно. Был очень предупредительным и мне даже на секунду показалось…
Кардинал слушал молча. Лицо каменное, но я видела, как напряглись плечи, как сжались кулаки на столе.
— Что?
Вспомнила взгляд Селиванова у машины. Долгий, тёплый, слишком тёплый.
— Он сказал, что если мне станет совсем тяжело, если почувствую, что не справляюсь одна — звонить. В любое время. — Я посмотрела на Кардинала. — Мне показалось, что он проявляет ко мне мужское внимание. Понимаешь? Абсурд какой, — снова нервный смешок.
Кардинал молчал. Напряжение в челюсти, взгляд жёсткий.
— Почему же абсурд?
На секунду я почувствовала странное состояние, словно я не на допросе перед помогающим мне авторитетом, а с давним знакомым делюсь новостями.
— Я почти уверена, что мне показалось и на самом деле его слова не имели такого подтекста.
— Маргарита, ты ведь взрослая женщина.
— И что?
— Женщина всегда видит, когда к ней кто-то проявляет интерес как мужчина, а не как друг, сослуживец, коллега или сосед по подъезду. Вы это чувствуете. За исключением отдельных случаев, когда женщина сознательно себя убеждает в том, что это почему-то невозможно, потому что он друг, кум, муж подруги или тому подобное.
— Ты думаешь, что мне не показалось? — я все еще не хотела в это верить.
— Думаю, не показалось. Если позвонит ещё — скажи мне. Сразу. Не откладывая.