Страница 48 из 150
— А ты?!
— Я задержу их. Дам тебе время.
— Мам, нет! — вцепился в мою руку, пальцы холодные, дрожащие. — Я не оставлю тебя!
За дверью грохот. Дверь гостиной вылетела, я услышала, как что-то стеклянное упало и разбилось.
— Тёма, пожалуйста, — взяла его лицо в ладони, заставила смотреть на себя. — Алиска. Ты должен спасти Алиску. Она без тебя не справится. Ты мужчина. Иди.
Я прекрасно понимала, что бросала в лицо сыну ужасную ответственность. Но им сейчас никак нельзя было оставаться. Без них у меня есть шансы, а с ними нет.
— Я люблю вас обоих, — сказала я и поцеловала его в лоб, как в детстве. — Слышишь? Очень люблю.
— И я тебя, мам. — Голос у него дрогнул, но взгляд остался твёрдым. — Я спасу тебя. Обещаю.
Он смотрел, слёзы стояли, не текли. Кивнул резко.
Распахнула прикрывается окно. Холод ударил в лицо, перехватило дыхание. Посмотрела вниз, козырёк магазина, метра полтора, не больше, снег на нём лежал нетронутым слоем.
— Садись на подоконник. Ноги вниз. Держись за раму. Опускайся медленно.
Перелез, вцепился в раму побелевшими пальцами, стал опускаться. Алиса в рюкзаке захныкала громче.
— Тихо, лисёнок, — прошипел Артём сквозь зубы, и в этом шёпоте была вся его отцовская мягкость пополам с моей упрямой злостью.
Пальцы разжались. Глухой удар, он пошатнулся, присел. Выпрямился.
— Беги! — выдохнула я. — Не оглядывайся.
Ловко слез с козырька. На секунду подумала, что он это делает явно не впервые.
Смотрела, как он бежит по снегу, оставляя глубокие рваные следы, пока не скрылся за углом дома.
«Не важно.»
Закрыла окно и даже успела задёрнуть шторы.
Дверь вылетела с петель, ударилась о шкаф, откуда-то сверху посыпалась побелка.
В проёме трое. В масках. С пистолетами.
Подняла руки. Дышала часто, поверхностно, как загнанная.
Колени подкашивались, и я поняла, что боюсь до тошноты, до дрожи в пальцах, которую никак не получалось унять. Не абстрактно боюсь, а вот так, животно, всем телом, которое знало про свою смертность гораздо лучше, чем я сама.
«Дети в безопасности. Только это. Держись за это, Рита.»
Один сразу шагнул к соседнему окну, глянул вниз, во двор. Развернулся, прислонился плечом к стене рядом с комодом. Достал сигарету, не прикуривая, просто сунул в угол рта.
«Три шага до ящика. И он теперь стоит прямо там. Не подойти незаметно, не выхватить. Потеряла время. Кухня. Только кухня.»
Второй шагнул вперёд, снял маску. Видимо, мешала дышать, судя по тому, как он раздражённо стянул ткань со рта:
— Где дети?
— Сбежали, — усмехнулась я, хотя губы дрожали.
“Не боится показать лицо. Я смертник?”
Он ударил меня открытой ладонью, наотмашь. Голова мотнулась в сторону, я упала на колено, ухватилась за край кровати. Во рту сразу стало солоно, тепло, прикусила щёку изнутри.
— Где они?!
Подняла голову. Смотрела на него снизу вверх. Щека горела, будто к ней приложили раскалённый утюг, пульсировала в такт сердцу.
«Спокойно. Не показывай страха. Тяни.»
— Где деньги, которые получил твой муженёк?
— Не знаю. Он мне ничего не говорил.
— Врёшь.
Схватил меня за волосы у корней, дёрнул вверх, на глазах выступили слёзы уже от одной только боли в коже головы. Толкнул на кровать.
Я упала, перекатилась к стене, ударившись бедром об угол тумбочки, будет синяк, машинально отметила я, будто это сейчас имело значение. Краем глаза открытая дверь в коридор. До неё менее двух метров от кровати.
«Второй у окна далеко. Первый надо мной. Третий потрошит шкаф. Не успею, если сейчас.»
— Давай познакомимся ближе, а то я вижу, что ты нам не доверяешь - сказал тот, что ударил меня и потянул за домашние штаны, пытаясь их стянуть.
Второй, тот, что стоял ближе к двери, подал голос негромко, устало, как человек, которому надоело повторять одно и то же:
— Босс сказал живую доставить. Без лишнего.
— Успею, — бросил первый, не оборачиваясь.
— Ты слышал приказ.
Первый выдохнул сквозь зубы, зло, но отступил на полшага. Смотрел на меня взглядом тяжёлым, липким, будто оценивал, сколько ещё можно себе позволить.
— Может, сначала поговорим по-хорошему? Или по-плохому?
— Где спиногрызов спрятала? — снова второй, теперь резче.
Первый дёрнул щекой, но сделал ещё шаг от кровати.
Третий добрался до закрытого окна и обернулся. Прозвучал глухой голос из-под маски:
— Следы на снегу. Кто-то спрыгнул. Их во дворе уже нет.
Первый развернулся ко мне:
— Куда они побегут? Деньги у них?
Молчала. Слышала своё дыхание, рваное, неровное.
«Артём уже далеко. Говори что угодно. Тяни время.»
Он шагнул, приставил пистолет к виску, холодный металл, я почувствовала его кожей раньше, чем поняла, что происходит.
— Говори. Куда они побежали?
— Не знаю, — прошептала. — Он сам решил куда. Я не знаю.
— Где деньги мужа?
— Не знаю, про какие деньги вы говорите. Он мне ничего не рассказывал. Никогда.
Смотрел долго. Потом выдохнул, опустил пистолет. Бросил:
— Обыщите квартиру. Документы, флешки, ноутбук, всё. Быстро.
Второй кивнул, вышел из комнаты, я услышала, как в гостиной он выдвигает ящики стола, как звенят упавшие ручки.
Первый схватил меня за руку, поднял на ноги рывком, без церемоний:
— Пошла. Босс с тобой поговорит.
Потащил через коридор, мимо кухни. Дверь была приоткрыта, из неё тянуло холодом от неплотно закрытого окна, которое я так и не отремонтировала после осени. На стойке у плиты три ножа. Крайний слева, узкий, с тёмной деревянной рукоятью.
«Один шанс. Только один.»
Осела всем весом вниз, неожиданно, будто ноги подкосились. Хватка на секунду ослабла. Этого хватило. Рванулась в кухню, пальцы сомкнулись на рукояти.
— Стой! — первый метнулся следом, опрокинув табурет и упав под стол, схватившись за скатерть и повалив на себя посуду после ужина.
Третий возник в проёме гостиной, поднимая пистолет.
«В руку. Только в руку. Не убить, выбить оружие.»
Метнула нож. Не так, как когда-то в детстве, легко и без усилий, а криво, с потерей точности, рука не помнила веса. Тем более нож кухонный. Но попала, в предплечье, чуть выше запястья.
Он взвыл, пистолет с глухим стуком упал на линолеум. Схватился за руку здоровой ладонью, нож торчал неглубоко, но кровь уже тёмной каплей потекла между пальцев.
«Получилось.»