Страница 42 из 150
— Ты ничего не попутал, Власов? — опешила Варя.
Почувствовал, как внутри что-то словно сдавило. Наклонился, поднял телефон, протянул ей:
— Ты сама в телефон уткнулась. Смотреть надо, куда идёшь.
Варвара выхватила телефон из руки, осмотрела экран — цел, без трещин. Облегчённо выдохнула, потом снова посмотрела на меня:
— Я смотрела. Это ты выскочил из-за угла, как...
— Как кто? — скрестил руки на груди, смотрел на неё сверху вниз — был выше на полголовы. — Договаривай.
Варвара сжала губы. Глаза блеснули — злостью, раздражением.
— Как танк, — бросила холодно. — Ходишь, расталкивая всех. Видеть никого не хочешь.
— Ага, — усмехнулся. — А ты как принцесса. В телефон втыкаешься, типа тебе все дорогу уступать должны.
Варвара вспыхнула — щёки покраснели, глаза сузились ещё сильнее:
— Я не принцесса!
— Да ладно? — наклонился ближе, смотрел ей прямо в глаза. — Вечно ходишь с этими своими подружками, смотришь на всех как на мусор. Типа мы все тут для тебя никто. Типа ты особенная.
Варвара сделала шаг вперёд, упёрлась ладонью в грудь — сильно, резко:
— А ты что, думаешь, раз Колотова избил, теперь я тебе что-то должна? Я уже спасибо сказала. Один раз. Хватит с тебя?
Смотрел на её руку на своей груди, потом на её лицо. Внутри закипало — от злости, от обиды, от чего-то ещё, чего не мог назвать.
— Я ничего от тебя не хочу, — сказал тихо, но жёстко. — Мне ты не нужна. Совсем. Понятно?
Варвара дёрнула рукой, убрала ладонь.
Сжал кулаки. Хотелось что-то сказать, огрызнуться, но слова застряли в горле. Просто смотрел на неё — на эти тёмные глаза, на изгиб губ, на непокорную прядь волос, выбившуюся из хвоста.
«Ненавижу её. Ненавижу. Она такая... такая...»
Варвара словно ждала чего-то. Не дождалась. Фыркнула, развернулась и пошла прочь, чеканя каблуками по линолеуму.
Стоял, смотрел ей вслед. Внутри всё горело.
«Вот стерва. Холодная стерва. Думает, она лучше всех. Думает, я ей не ровня. Ну и пошла она. Мне правда пофиг.»
Но руки всё ещё дрожали — от злости или от чего-то другого, не понимал.
От лица Варвары
Свернула за угол, прислонилась спиной к стене, закрыла глаза. Дыхание сбилось — резкое, частое, как после бега.
«Хам. Грубиян! Как он смеет так со мной говорить? 'Принцесса'! 'Смотришь на всех как на мусор'! Да кто он вообще такой? Обычный мальчишка, который даже...»
Разжала кулак, посмотрела на ладонь — ту самую, которой упиралась ему в грудь. Пальцы ещё помнили тепло его тела, твёрдость мышц под рубашкой.
«Стоп. О чём я думаю?»
Встряхнула головой, выпрямилась. Пошла по коридору, стараясь дышать ровно.
Внутри всё ещё скребло — раздражающе, непонятно. Не хотела думать о нём. Не хотела вспоминать, как он молчал, когда она ждала ответа. Как смотрел — упрямо, зло, но почему-то не отступил.
«Почему он так смотрел? Почему молчал? Придурок.»
От лица Артема
Пришёл домой в четыре часа, хлопнул дверью так, что в прихожей задребезжали вешалки. Швырнул рюкзак на пол, стянул куртку — резко, зло, словно она мешала. Бросил шапку на полку, та свалилась. Поднял и бросил ещё раз. Шапка снова упала. Разозлился и пнул головной убор. Постоял, посмотрел на неё пару минут. Вздохнув, поднял и понёс в корзину для грязного белья.
Рита вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. Посмотрела на него — лицо хмурое, брови сведены, губы сжаты в тонкую линию.
«Что-то случилось. Опять.»
— Привет, Тёмушка, — сказала она осторожно. — Как день?
— Нормально, — буркнул, не поднимая глаз. Наклонился, стал развязывать шнурки на ботинках — дёргал их так, словно они его лично обидели.
Рита молчала, смотрела на него. Она знала своего сына — когда он так себя вёл, лучше не давить. Дать время. Пусть остынет, а потом поговорить.
— Поешь? — спросила она.
— Не хочу.
— Тём, ты со вчерашнего вечера...
— Сказал — не хочу! — огрызнулся, поднял голову, посмотрел на неё — глаза злые, но в них что-то ещё читалось. Обида? Растерянность? — Прости, мам. Я правда не голоден.
— Хорошо. Не хочешь — не надо. Но если захочешь поесть или... поговорить — я на кухне. Ладно?
Помолчал, потом кивнул коротко. Подхватил рюкзак, пошёл в свою комнату. Дверь закрылась — не хлопнул, но закрыл плотно.
От лица Риты
Осталась сидеть в прихожей. Смотрела на закрытую дверь.
«Школа? Ребята? Или... девочка? Боже, он же ещё ребёнок. Пятнадцать лет. Да, уже не ребёнок.»
Вспомнила себя в его возрасте. Как за ней пытались ухаживать мальчики, а она была тайно влюблена в телохранителя, который возил её в школу и забирал оттуда.
«Максим... Господи, как же мне тебя не хватает. Ты бы знал, что сказать Тёме. Ты бы поговорил с ним по-мужски. А я... я что могу? Я мать. Он мне не расскажет про девочку. Не расскажет, что его ранит.»
Встала, пошла на кухню, налила себе чай из заварника — остывший, долила кипятка, уставилась на чашку.
Через полчаса дверь комнаты Артёма открылась. Он вышел, прошёл на кухню, сел напротив. Молчал, смотрел в стол.
Ждала.
— Мам, — сказал он наконец тихо, — а как... ну, если девчонка... сверстница... как с ней... ну, чтобы она не думала, что ты идиот?
Осторожно поставила чашку на стол. Смотрела на него — на его покрасневшие уши, на сжатые кулаки на коленях, на упрямо опущенный взгляд.
«Девчонка. Сверстница. Боже, мой мальчик уже влюбился. И набрался смелости матери об этом сказать. Ни в коем случае не глумиться! Закроется.»
Усмехнулась мягко:
— Тёмушка, в вашем возрасте это сложно. Девочки развиваются быстрее эмоционально. Вы, мальчики, для них — ещё дети. Я вообще считала одноклассников поголовно дебилами. Они уже хотят взрослых разговоров, серьёзных отношений, а вы ещё в компьютерные игры рубитесь.
— Но я не дурачок! — Артём вспыхнул, поднял глаза. — Я... я не такой! Я не...
— Я знаю, солнышко, — протянула руку, накрыла его ладонь своей. — Ты умный, добрый, сильный. Но ей это надо показать. Не словами — делами. Будь рядом. Не навязывайся, но будь. Помогай, защищай, но не требуй благодарности. Со временем она увидит, кто ты есть. И если она того стоит — оценит.
Артём кивнул медленно, обдумывая. Смотрел на руку матери на своей ладони — тёплую, надёжную.
— Вот что она любит, что ей нравится?
— Не знаю. Мы же не общаемся с ней.