Фиаско Красной Шапочки

Глава 18. Мухи и котлеты

— Он что-то спрятал тут, у меня? — Марфинька широко распахнула глаза, и они тут же подернулись влажной пеленой. — Хотите сказать, что внезапное пылкое чувство Жорика ко мне было всего лишь игрой, на самом деле его интересовала только моя квартира как место, где можно устроить тайник?!

— Да ничего подобного! — Тетушка поспешила успокоить подругу, бросив укоризненный взгляд на меня. — Конечно же, Жорик был отчаянно в тебя влюблен! Просто одно другому не мешает, понимаешь?

— Мухи отдельно, котлеты отдельно, — брякнула Ирка.

— Я муха?!

— Вы котлета!

Я оценила выражение лица Марфиньки и не смогла сдержать смех. Рядом мелко затряслась, сдавленно хихикая, тетя Ида. Марфинька немного подумала и не стала обижаться:

— Котлета — это звучит гордо. Так, значит, вы думаете, что Жорик спрятал в Синей комнате какую-то архиценную мелочь?

— Да, потому что это все объясняет. Или, по крайней мере, многое. — Я вовремя вспомнила, что на вопросы о темной материи, движении времени, асимметрии антивещества и чем-то там еще ответить по-прежнему не могу.

— Это объясняет, почему эпицентром странностей стало твое, Марфа, жилище. — Тетушка вычленила главное. — Ведь кое-кто лез сюда, точно муха на мед! А зачем?

— Чтобы забрать из тайника сокровище! — ахнула Ирка и вскочила.

— Сядь, — велела ей тетушка. — Не будем делать резких движений. Обсудим все, а уже после станем действовать.

Ирка неохотно опустилась на стул.

Мы вчетвером сидели на кухне в «эпицентре странностей». На столе стыл чай в чашках, сохли пирожные, которые я купила по дороге. Ни есть, ни пить желания не имелось, — хотелось поскорее обыскать квартиру, особенно Синюю-Голышовую спальню, но было страшновато обмануться в ожиданиях и разочароваться.

— Давайте еще раз рассмотрим сложившуюся версию, — предложила тетушка. — Лена, тебе слово. Просьба излагать кратко, четко, ясно, без отступлений и откровенных фантазий.

Ирка дотянулась до подоконника и взяла лежавший там блокнот с карандашом под пружинкой: приготовилась конспектировать.

Я немного помолчала, сгоняя в кучу разбегающиеся мысли.

— Итак, как я все это вижу.. В семьдесят втором году в Ленинград прибыл Джордж Вильерс. Официально — журналист, на деле — темная лошадка. Обделывая здесь свои делишки, он познакомился с актрисой Зарецкой и неожиданно сильно в нее влюбился.

— И что тут такого, обычное дело, — не удержалась от самодовольного комментария Марфинька.

— У Зарецкой шел ремонт, влюбленный Вильерс предложил ей на время поменяться жилищами и отдал даме свой комфортабельный номер в гостинице, а сам намеревался честно терпеть неудобства в ее квартире. Но совершить этот маленький подвиг ему помешал другой кавалер прекрасной дамы — Федор Федоскин по прозвищу Фердинанд, человек решительный и влиятельный — на тот момент подполковник КГБ.

— Ах, мой Федя! — вздохнула Марфинька.

— Ваш Федя использовал служебное положение и избавился от соперника, да так, что у того не осталось шансов вернуться в СССР. А чтобы и желания такого не возникло, убедил его, что Зарецкая умерла. И Вильерс, мучимый виной, надолго забыл обо всем, что было связано с его несчастной любовью, — о механизме этого психологического выверта нам уже рассказывала Мара. Но!

— Всегда есть «но», — посетовала Марфинька.

— Но в ту ночь, когда Зарецкая мирно спала в «Англетере», а Фердинанд явился в ее квартиру, чтобы крепко взять за жабры Вильерса, последний имел при себе нечто ценное, притом такое, что не должно было попасть в руки КГБ. И эту вещь Вильерс спрятал в Синей комнате, о чем потом забыл на полвека, как и обо всем остальном, связанном с Зарецкой, из-за блокировки памяти.

— Вот это, я понимаю, склероз! — прокомментировала Ирка.

— Не склероз, а совсем другое, но это не важно. Важно то, что этой весной Вильерс увидел портрет Зарецкой в журнале с ее интервью, и память к нему вернулась. А вместе с памятью — и прежняя активность, даже авантюризм. Сам Вильерс не мог отправиться в Россию, потому что недавно перенес инфаркт, и послал сюда с миссией сына. Он-то и пытался всеми правдами и неправдами попасть в квартиру Зарецкой, чтобы добраться до тайника.

— Что значит «правдами и неправдами»? — Марфинька свела брови галочкой.

— Ну, Марфа! Это же очевидно! — не выдержала тетушка. — Он подбросил в твой почтовый ящик приглашение на выставку и, когда мы ушли из квартиры, проник в нее и весьма грубо устроил обыск.

— Да? Когда это было?

— Потом расскажу. — Тетушка отмахнулась от подруги. — Сейчас, я полагаю, настало время пойти и узнать, какой сюрприз ждет нас в Синей комнате. — Она поднялась, опираясь на стол, и сверху оглядела присутствующих, как генерал, устраивающий смотр войскам. — Все готовы?

Тщетно сдерживая нетерпение, стараясь не бежать и не толкаться, наша великолепная четверка (Холмс, Ватсон и сразу две миссис Хадсон) проследовала в Голышовую комнату.

Мы с Иркой аккуратно, чтобы не посыпались книги, которые не хотелось снова ставить обратно, отодвинули от стены шкаф. С мажорным треском отодрали полосы скотча, на которых держались обои, уронили их на пол и вперили взоры в стену.

Был белый день, но Марфинька включила и верхний свет, и торшер, и настольную лампу, а тетушка принесла фонарик — после недавнего похода в подвал он остался лежать в прихожей и опять пригодился.

Я и без полной иллюминации нашла бы в стене каверну, послужившую тайником! Она была на том же месте, что и в моем сне. Маленькая ямка, полуприкрытая подобием дверцы из сухого лепестка штукатурки.

Пустая!

Взяв любезно предложенный тетушкой фонарик, я посветила внутрь и рассмотрела отчетливый след, оставленный вдавленным в штукатурку миниатюрным цилиндром.

— Что ж, — после минуты общего разочарованного молчания заключила тетя Ида, — теперь мы знаем, что тайник действительно был.

— Но что же в нем лежало? — озадачилась Марфинька.

— И куда же оно делось?

Ирка бросила взгляд на пол и осмотрелась, хотя это не имело смысла. Наводя порядок после учиненного в комнате разгрома, мы вымыли пол, и хотя сделали это не слишком старательно, пропустить такую интересную штучку, как маленький цилиндрик неизвестного происхождения и назначения, никак не могли.

— Значит, Бэкингем все же добрался до него, — вздохнула тетушка. — Нашел тайник, вскрыл и забрал его содержимое.

— И мы даже не узнаем, что это было? — огорчилась Ирка.

— Узнаем, если найдем Бэкингема. Заставим его сказать! — Я сжала кулаки.