Страница 35 из 70
— Не кто-то, а именно Соня Гаврош! — Я указала на аккуратную стопку буклетов компании, организующей речные прогулки.
— Люди, гляньте сюда! — позвал Колян.
Он отодвинул от стены еще одну фанерку, а за ней обнаружилась небольшая ниша с полками.
На них лежали головные уборы: вязаные шапочки с помпонами и без, кепки-бейсболки, сувенирная меховая ушанка, джинсовая панама с проржавевшими заклепками, пионерская пилотка со звездочкой, турецкая феска с черной кисточкой и золотым галуном..
Все они, даже шапка-ушанка из искусственного меха, были красного цвета.
Ночевать мы все остались у Марфиньки, а перед сном коллективно повисели на телефонах. Тетушка звонила своему другу-генералу, Марфинька — в больницу, куда увезли Соню Гаврош, Ирка — Васе Кружкину, у которого на такой случай есть запасной ключ от тетиной квартиры, так что он может проведать и покормить кота. Колян позвонил сыну и предупредил, что мы не придем ночевать, потом я забрала у него трубку и проинструктировала взрослого ребенка насчет ужина, наказав:
— Не стесняйся заглянуть в холодильник.
— А что там? — В голосе сына прозвучал опасливый интерес.
— Там все, — пообещала я, бессовестно интригуя.
А то ведь он даже не откроет дверь в Нарнию.
Не знаю, у всех или только у моих мужчин очень сложные отношения с холодильником? Кажется, закрытые кастрюльки и непрозрачные судочки вызывают у них мистический ужас — иначе я не могу объяснить, почему сыр, колбасу и мясные нарезки они находят без труда, а борщ ищут так же, как крестоносцы — Святой Грааль: долго, безрезультатно и с тайным сомнением в самом факте его существования.
Я думаю, в скором будущем появятся агрегаты с ИИ, самонастраивающиеся персонально под хозяев-мужчин. Они будут минимум трижды в день выпускать обновления «Путеводителя по холодильнику» с цветными картинками и понятными маршрутами и регулярно рассылать приглашения заглянуть в свой богатый внутренний мир.
При этом они не будут страдальчески пищать, намекая на необходимость поскорее закрыть распахнутую дверцу, наоборот: станут направлять и подбадривать человека бодрым голосом футбольного комментатора. «Николай Николаевич уклоняется от лобовой атаки “Краковской”, обходит взглядом большую белую кастрюлю с желтой крышкой, выдвигает из-за нее маленькую синюю с цветочком, вынимает, открывает и-и-и-и-и.. Да! Да-а-а! Это борщ! Трибуны ликуют, Николай Николаевич принимает поздравления».
В награду за достижение умный холодильник будет играть приятную музыку, воспроизводить голографическое изображение неистово рукоплещущей хозяйки дома и предлагать призовую игру с поиском компота.
Мы с мужем улеглись в Голышовой комнате, а диван в гостиной на этот раз достался Ирке. На новом месте ей не спалось, она вставала, включала торшер, ходила то в туалет, то на кухню. Мне стало жаль ее, откровенно мающуюся без сна и компании. Я тоже потихоньку выбралась из кровати и вышла из комнаты.
— Чего тебе не спится?
— Все думаю про Красную Шапочку.
Ирка хлебнула водички, указала глазами на кулер — будешь, мол? Я тоже налила себе. Со стаканами в руках мы сели за стол, и подруга продолжила:
— Надо бы побольше узнать об этом действующем лице.
— Оно уже не действующее, — напомнила я. — На него самого кто-то фатально подействовал и полностью вывел из игры.
— Вот! Ты тоже признаешь, что есть какая-то игра! И у этого Попова, который Красная Шапочка, была в ней немаловажная роль.
— Куда уж важнее — он жертва убийства!
— Вот именно, вот именно..
Ирка повертела в пальцах стакан, хлебнула, скривилась, будто осталась недовольна вкусом водички, хотя та была хорошая, свежая, и повторила:
— О Красной Шапочке нужно узнать побольше.
— Я это уже сделала. — Скрипнула половица — в кухню вошла тетя Ида.
— А вам чего не спится? — спросила я.
— Водички? — предложила Ирка.
— Можно и водички, — без энтузиазма согласилась тетушка, приняла полный стакан и тоже села за стол. — Информация такая: хотя следствие по делу о смерти Александра Попова ведется вяло..
— Понятно, он же бомж, — вставила Ирка.
— ..тем не менее какое-то досье на него собрали. — Она поднесла стакан к губам, тут же отставила его и вздохнула. — Признаться, мне совестно. Случай из тех, которых призывали не допускать партия и комсомол: мы потеряли человека, не доглядев, упустив и проявив преступное равнодушие.
— Кто — мы? — уточнила Ирка.
— Весь коллектив и лично я как руководитель. — Тетя Ида снова вздохнула. — Попов был инженером, и неплохим. Работал на судоремонтном заводе, потом у нас..
Она запнулась, и я ласково, чтобы не спугнуть назревающую откровенность, подсказала:
— На предприятии, где делали не валенки..
Тетушка поблагодарила меня признательным кивком и продолжила:
— Потом произошел тот несчастный случай — вообще-то вопиющее нарушение техники безопасности, Попова уволили, и устроиться по специальности он уже не смог. Плюс у него развивалась эта фобия, или идефикс, не знаю, как правильно назвать, с головными уборами красного цвета.. Он начал пить, жена с ним развелась и выгнала. Он покатился по наклонной, и вот результат: несчастная одинокая старость, нищета и бесприютность..
— Сестрорецкое болото и заточка под ребро, — сочувственно закончила Ирка.
На пару секунд установилась тишина. Я выждала немного, чтобы не показаться преступно равнодушной, и спросила:
— Интересно, он-то как оказался на болоте? Вряд ли поминал знакомого спеца по трясинам или селфился в дивном вечернем свете.
— Уж точно не селфился, поскольку наверняка был не один, — подхватила Ирка. — Кто-то же пырнул его под ребро! Потом закинул тело в болото, а для этого даже не один человек — минимум двое нужны!
— Мне кажется, ответ содержится в вопросе, — сказала я. — Попов оказался на болоте потому, что оно, как мы уже выяснили раньше, просто идеальное место для того, чтобы спрятать труп. Кто-то специально зазвал его туда, а может, привез живым или мертвым, чтобы захоронить в компании останков динозавров. Это болото никто никогда не тревожил и не потревожит еще тысячу лет..
— Если только «Газпром» не захочет построить там еще одну башню, — добавила Ирка. — Кстати, есть уже такие планы, я слышала.
— Я была плохим руководителем. Нечутким, — пожаловалась тетушка не в тему и не нам — своему стакану с водой, понурившись над ним, как сказочный Иванушка.