Страница 26 из 70
— Надеюсь, оно тоже связано с предметами искусства? — Пичугин-Бенуа потер руки.
В прошлый раз, поучаствовав в очередном нашем деле, он пополнил свою коллекцию уникальным произведением доисторической живописи.
— Пока только с журналом об искусстве. — Я не спешила что-то обещать. — «Артэль», знаете такой?
— Знаю, размещал у них рекламу, — не стал запираться олигарх-меценат. — Дорого, но по-своему эффективно.
Я не сдержалась и выразила недоверие, слегка подняв брови.
— Не для широких масс, — снисходительно улыбнулся Пичугин-Бенуа. — Этот журнал не продается и не распространяется по подписке, но у него интересный список рассылки, включающий самые высокие и статусные структуры.
— Вроде администрации Президента? — Я тоже тонко улыбнулась.
— Я бы сказал, Президентов. — Пичугин-Бенуа улыбнулся еще тоньше.
Ирка, не обращая никакого внимания на детали чужой мимики, одобрительно покивала всем сразу и продолжила методично зачищать блюдо с пирожными.
— Я правильно понимаю, что номер журнала со своей рекламой вы получили?
— А как же!
— А до этого еще пару-тройку номеров, которые рассматривали, чтобы принять решение об участии?
— Разумеется.
— А куда вы их дели?
Вопрос оказался неожиданным. Пичугин-Бенуа озадаченно моргнул, почему-то оглянулся на стену, увешанную картинами, словно среди них могли затесаться номера журнала об искусстве, потом поднял глаза к потолку со сложной системой разнонаправленных светильников и спросил:
— А куда мы их дели?
Потолок не ответил, и тогда олигарх-меценат досадливо позвал:
— Василиса!
— Да, Анатолий Петрович, — отозвался приятный женский голос с небес.
Я вздрогнула, Ирка поперхнулась пирожным.
— Василиса, где те журналы, что приносила барышня из редакции «Артэль»?
— Три экземпляра последнего номера, в котором ваше интервью, сейчас лежат на столиках в большой приемной, а позже будут архивированы, — без малейшей заминки отозвалась потолочная девушка. — Что до более ранних номеров, представленных вам на ознакомление, то сохранять их не было резона..
— Блин! — Я не сдержала досады. — Вы их выбросили?
Тишина.
— Василиса, где те журналы? — строго спросил Пичугин-Бенуа.
На него потолочная девушка отреагировала моментально:
— Их отдали в наш салон красоты. Там иногда случаются периоды ожидания, которое клиенты коротают за просмотром глянцевых журналов.
— Что за салон красоты? — спросила я. Противная невидимка опять мне не ответила, а олигарх-меценат, пожав плечами, объяснил:
— Сами понимаете, бывает необходимо срочно освежить стрижку, поправить маникюр, а то и в альфа-капсуле с полчасика полежать. Очень удобно, когда все это тут, рядом, быстро и в атмосфере приватности..
Я посмотрела на Ирку. На ее лице отчетливо отразилась пролетарская ненависть, но она поборола это недостойное чувство, закинув в рот одно за другим сразу три крошечных пирожных — как цветные таблетки от черной зависти.
— Анатоль, а можно нам заглянуть в ваш салон красоты? — Я обратилась напрямую к Пичугину-Бенуа, уже не надеясь на отклик высокомерной невидимки.
— Василиса, устрой это, — распорядился он.
— Конечно, — безропотно согласилась невидимка и тут же сменила тему, будто подчеркивая, что наше дело крайне незначительное. — Анатолий Петрович, прибыли шведы. Ждут в ромбовидном кабинете.
— Буду через минуту. — Пичугин-Бенуа поднялся, развел руками. — Увы, вынужден вас покинуть — дела, дела. И вечный бой, покой нам только снится!
Я заворочалась, пытаясь выбраться из слишком мягкого кресла, но олигарх-меценат остановил меня жестом:
— Допейте чай, я настаиваю.
Вежливый! Мог бы прямо сказать: «Доешьте пирожные. Их уже не так много осталось».
— Василиса все сделает.
С этими словами гостеприимный хозяин ретировался.
Ирка проводила его взглядом, закинула в рот очередное пирожное, хмыкнула и сказала:
— Представь, он сможет в старости рассказывать: «Было время, я бился со шведами!» — и все будут думать, что его молодость пришлась на семнадцатый век!