Страница 17 из 70
— Дорогие друзья, уважаемые гости, участники и организаторы этой прекрасной выставки, мы начинаем! Позвольте представить вам..
Началось перечисление регалий и фамилий, на символическую сцену бравыми козликами поскакали мужчины в хороших костюмах.
— Наш-то который? — Ирка отвернулась от Кружкина и встала на цыпочки, разглядывая костюмированных козликов поверх голов.
— Кого ищем, кому свищем? — Очень кстати рядом с нами вновь объявился Петя Солнцев.
— Героя дня — заморского гостя Джорджа Вильерса, — не скрыла я.
— Костюм в полоску, — сориентировал меня Петя. — Рядом с министром, как свой в доску. Справа в очках толстяк, шесть пудов сала — это директор выставочного зала, а слева ваш касатик-полосатик, британец-мавританец.
Названный господин в полосатом костюме и впрямь был подозрительно загорелым и белозубым.
— Больше на дешевого итальянского мафиози похож, чем на богатого английского лорда, — нелицеприятно высказался Кружкин.
— Вот этот мелкий, рыжий? — Ирка оценила экстерьер представленного лорда и расстроилась: — Фи, какой.. А я-то думала..
— Не о том ты думаешь. — Я нахмурилась. — Этот рыжий-полосатый совершенно точно не наш Бэкингем. Ему же лет сорок от силы, он в семидесятом, поди, еще и не родился!
— Ой, и правда! — Она всплеснула руками и схватилась за щеки, как деревенская бабка. — И-и-и, как же так-то?
— Петя! — Я повернулась к Солнцеву. — Скажи мне честно, прямо и желательно суровой прозой: где автор этих фотографий, не сильно украсивших стены? В полосатом костюмчике, вполне возможно, какой-то Джордж, и я даже не исключаю, что он тоже Вильерс, но совсем другой. Не тот лорд!
— Да мало ли в Британии этих лордов, — без всякого пиитета к лордам, да и к Британии пробормотал великий русский художник Кружкин.
— Джордж-морж, Вильерс-шмильерс.. — Петя потер чисто выбритый подбородок и заозирался. — О, Машка-ромашка! Дуй сюда!
Долговязая светловолосая девушка с микрофоном подскочила к нам и выжидательно застыла.
— Маша у нас спецрепортер, она на культуре собаку сожрала и про вашего лорда наверняка уже все узнала, — почти прозой отрекомендовал руководитель, похлопал левой рукой по плечу ее, правой — меня и ретировался, напоследок напомнив — все-таки стишками: — Не забываем про осетра, еще с четверть часа — и пора!
— Привет, — сказала я Маше, которая так и не отмерла, только перевела вопросительный взгляд со своего шефа на меня. — Мы тут не поняли насчет Джорджа Вильерса, который в прошлом веке работал журналистом в Ленинграде и сделал все эти прекрасные фотографии..
Маша фыркнула, и я поняла, что реверансы в сторону автора экспонатов излишни.
— Это же не он? — Я кивком указала на сцену, где микрофоном как раз завладел рыжий тип в полосатом костюме.
— Конечно, не он, — подтвердила Маша. — Тот Вильерс, который автор этих работ, уже старый дед, ему сто лет в обед.
Я с неудовольствием отметила, что Солнцев, похоже, успешно прививает подчиненным свою манеру рифмовать и хохмить.
— Он сам приехать не смог, потому вместо него не то сын, не то внук — я еще не разобралась, после интервью точнее скажу. — Маша заметила, что Вильерс отошел от микрофона и заторопилась. — Сорри, мне его и еще замминистра с вице-губернатором кровь из носа записать надо..
— Значит, это не наш Бэкингем, — резюмировала Ирка. — Выходит, даже хорошо, что мадамы не пришли на вернисаж, иначе Марфинька была бы разочарована. Она-то думала увидеться со своим давним поклонником..
— Плохо ты знаешь Марфиньку, — возразила я, наблюдая, как шустрая Маша отлавливает неправильного Вильерса и тащит его под камеру. — Вот посмотришь, мадам будет крайне взволнована и вдохновлена таким поворотом сюжета. Она непременно захочет встретиться с сынишкой «своего» Бэкингема и будет, промакивая платочком слезы умиления, причитать, что мальчик — вылитый отец. Еще и его попытается очаровать!
— Ирина! — Вернулась возбужденная, с разгоревшимися щеками Элеонора и с ходу пристала к моей подруге: — А вот каково это — еще при жизни висеть в Миланской картинной галерее?
— Вы тут пока побеседуйте, а я схожу в народ. — Я улыбнулась подруге и отступила, ловко ввинчиваясь в толпу.
Моей первоначальной целью было подобраться поближе к Маше, пытающей вопросами неправильного Вильерса, и послушать, что он говорит — английский я понимаю. Но толпа, волнующаяся в ожидании приглашения к фуршетным столам, сильно затруднила и замедлила мое перемещение, и до пресс-вола, на фоне которого записывалось интервью, я не добралась: интересный собеседник нашелся раньше.
— И вы здесь, Елена. — В прозвучавших словах не было ни одобрения, ни осуждения: лишь констатация факта.
Анатолий Петрович Пичугин-Бенуа, руководитель крупной строительно-инвестиционной компании по роду деятельности и меценат по зову души, отсалютовал мне бокалом.
Второй чудесным образом сам собой втиснулся мне в руку, так что я не затруднилась с ответным жестом:
— Здравствуйте, Анатоль! Какие люди — и без охраны!
— Да что вы, куда же мы без нее, — тонко усмехнулся олигарх-меценат. — И охрана, и обслуга — все рядом.
В подтверждение сказанного между нами материализовалась тарелка с закусками. Анатолий Петрович меланхолично бросил в рот виноградину и, поведя глазами, молвил:
— Бог мой, какая тоска..
— Это вы про экспонаты? Да, они не впечатляют, — согласилась я и тоже угостилась вкусным виноградом. — Такие фотографии советской Северной Пальмиры найдутся в альбомах любой ленинградской семьи, не понимаю, зачем устраивать столь торжественное мероприятие?
— Политика. — Пичугин-Бенуа пожал плечами в ладно скроенном и прекрасно сшитом пиджаке. — Вы же знаете, какие у нас нынче отношения с Англией. А эта выставка, организованная, замечу, по инициативе британской стороны, прекрасный повод говорить о потеплении, сближении и так далее.
— Организатор — родственник уважаемого лорда-журналиста? — Я кивнула на неправильного Вильерса, уже вещающего на камеру.
— Какой-то семейный фонд, не знаю подробностей. — Мой собеседник повел рукой в сторону, не глядя отставляя пустой бокал, и чьи-то руки в белоснежных матерчатых перчатках моментально его приняли и заменили полным. — Слышал только, что эспозицию формировали неприлично поспешно, поэтому она довольно скудна.
— Зато на фуршете будут осетр и икра. — Мне почему-то захотелось защитить организаторов мероприятия.