Страница 54 из 139
Мойра прищуривается. В её глазах — озорство, но и тёплый интерес.
— Более чем, — говорит она с улыбкой. — Звучит почти романтично. По-Кадорски.
— Там вообще всё было по-Кадорски, — усмехаюсь я. — Сырой камень под ногами, стены, исписанные мелом — кто-то вечно оставлял нелепые послания, угрозы или признания в любви.
Мойра хмыкает.
— Главное, чтобы без лайров. Всё остальное — детали.
И вдруг — движение. Её ладонь накрывает мою. Просто, без нажима. Как будто говорит: «Я здесь. Не спрашиваю, не проверяю. Просто — здесь».
И я чувствую это — не прикосновение, а тот самый смысл, который за ним. Как дыхание рядом в тёмной комнате, как сигнал: «Я не против, если ты останешься». И в этом жесте — больше поддержки, чем во всех заверениях Аластора, во всей невесомой вежливости Элиота, даже во всей кричащей живости Янгуса.
Мы сидим так несколько мгновений. Моя рука под её рукой, дневник сдвинут в сторону, и весь Инсоленс, со своими тенями и тайнами, будто на время замирает. Не исчезает — просто замирает. Как утренний туман, которого не видно, но который всё ещё холодит кожу.
— Пойдём отсюда, — тихо говорит она. — Шевар остыл, свою книжку ты всё равно сегодня не победишь. Да и мне надо придумать, как переплюнуть твою историю с холстом. Чтобы не остаться в должниках.
Я улыбаюсь. По-настоящему. Впервые за утро.
— Удачи, — говорю. — Это будет сложно.
— Я люблю сложные задачи, — бросает Мойра и встаёт. Жест быстрый, привычный, почти боевой. — К тому же… ты теперь официально принята.
— Куда?
Она оглядывается через плечо, в глазах вспыхивает тот самый живой огонь:
— В нашу странную, хрупкую, очень неформальную стаю.
Поднимаюсь вслед за ней. Плечи ноют после долгого сидения, но внутри появляется неожиданная лёгкость — словно после ночной грозы, когда воздух пахнет мокрой землёй и чем-то ещё, новым, неразгаданным.
Мы выходим из рефектория вместе.
Вожак стаи — и та, кто всегда смеялась над самой идеей принадлежности к стае.
И всё-таки — вместе.