Страница 66 из 90
Помню, когда у меня возникло ощущение, что я услышала язык мертвых. Двенадцать лет назад, весной, по пути в Европу, я на неделю остановилась в Катманду у знакомых. Пока мы пили чай, в дом зашел их близкий друг, непалец. Он хотел показать нам две вещи, которыми очень гордился: бутылку самодельного шнапса и только что купленный новый мотоцикл. Узнав, что я в Катманду впервые, он предложил сделать кружочек по городу на его мотоцикле. Я села на заднее сиденье, и мы поехали. Это был «кружочек» в прямом смысле слова, потому что он без остановки ехал по круговой улице. Вскоре у меня закружилась голова. Разреженный воздух стал еще реже, далекие горы побледнели. Через час мы оказались не в кафе, как предлагала я, а в тибетской деревне за городом. Перед глазами возник храм, из которого доносились молитвы. Я точно услышала несколько голосов. Заглянув в храм, я увидела, что там сидит и молится один монах. Все голоса исходили из его тела. Набрав в легкие воздуха, монах словно ковром развернул свой низкий голос, из которого потом появились другие. Он вытаскивал из тела голоса, предоставляя вокальные резонаторы рассказчикам, у которых их не было. Так, мертвые, у которых нет собственных резонаторов, обрели звучание в голосе монаха.
Тогда я сама попробовала соткать ковер из голосов. Получилось не очень, но я впервые отчетливо услышала колебания побочных голосов в своей речи. Я начала обращать на них внимание, когда говорила. Рассказывание больше не заменяло слушания, более того, рассказ благодаря слушанию и появлялся.
Возможно, орган рассказывания – не рот, а ухо. Иначе почему отцу Гамлета яд влили именно туда? Чтобы отрезать человека от мира, нужно в первую очередь лишить его слуха.
8. Существуют куклы, способные воспроизводить живую человеческую речь. Однажды я отправилась в Лондон, чтобы с этими куклами познакомиться. Произносить слова на нашем языке могут не только поющие и разговаривающие восковые фигуры любимых рок-музыкантов, но и незнакомые аппараты в обличье прорицателя или врача. На ярмарочной площади я увидела врачеаппарат. Когда я села напротив него, он механическим голосом велел мне положить ладони на стеклянную панель. Между нами стоял письменный стол, а на нем лежало стекло, через которое было видно восхитительно сложную механику аппарата. Линии на моей руке были прочитаны, то есть расшифрованы, как буквы. Врач кивнул и уверенным движением руки взял листок бумаги. Записал на нем рецепт и отдал мне. К сожалению, его почерк оказался нечитаем. Волнистая, будто бы взбешенная, линия слева направо – вот как выглядел перевод в текст складок на моей ладони. Я сделала вид, что прочла текст, поблагодарила врачеаппарат и покинула ярмарку.