Где начинается Европа

– Поэтому я тоже перестала разговаривать. И ушла из офиса. В офисе нельзя молчать. Я работала каждый день в отеле, и мне нравилось молчать. Но когда я молчала, в глаза мне стали бросаться самые страшные вещи. Ты тоже береги глаза.

В глазах женщины отражались огоньки свечей. Пламя мерцало в ее глазах, пока не выплыло наружу, как красные тропические рыбки, и не принялось кружиться и плясать. Я присмотрелась и увидела, что это не пламя, а настоящие серьги-рыбки.

Рыбки поблескивали, отражаясь на щеках женщины и распадаясь на блики. Вскоре одна соскользнула с ее плеча и понеслась по столу. Я воскликнула, – но это крыса украла серьгу и теперь убегала с ней в зубах.

Серьга зацепилась за свечку на столе. Та упала. Теперь из-за крыс все свечки начали падать одна за другой. Женщина не шевелилась. Комната погрузилась во мрак, словно у окна задернули невидимую штору. Я принялась шарить в поисках свечей. Ночь сгустилась еще сильнее, и за окном воцарилась мертвая тишина.

– Ты боишься темноты? – спросила женщина. – Если не боишься, оставь всё как есть.

Я уже привыкла не разговаривать, а теперь привыкала не видеть. Из-за того, что свечи потухли, стало холоднее.

– Замерзла? Хозяин отключил отопление месяц назад. Мне тепло, но, если хочешь, ложись рядом, и мы об этом поговорим.

Женщина молча встала, взяла меня за руку и повела в спальню. Было так темно, что я не видела очертаний предметов. Когда я легла в кровать, на меня натянули заплесневелое одеяло.

Фигура женщины во мраке походила на замочную скважину. Пахло гарью. Надо было возвращаться, но тело отогрелось, и я захотела спать.

– Я думала, что, когда умру, больше не буду страдать, но, кажется, это неправда. После смерти я стала скучать по людям. Когда я жила, мне было хорошо одной.

Женщина просунула руку под одеяло и прикоснулась ко мне. Тело мое обратилось в камень.

– Закрой глаза.

Я закрыла глаза и увидела пустыню. Мое тело словно связали, я не могла пошевелиться.

– Высунь язык. Дай мне его облизать.

Кровать превратилась в сани. Черные крысы везли их по песку. На спинах у них появились крылья, и они стали летучими мышами. Сани медленно взмыли в небо. Я вдруг поняла, что это смерть, и очень испугалась. Хотелось закричать, но огромная рука закрыла мне рот.

– Не кричи. Ты же немая.

Я не могла дышать и оттолкнула женщину. Она повалилась на пол. Я села, посмотрела на нее сверху и ощутила себя здоровой и крепкой, как пятилетний мальчик.

– Я не хочу быть мертвой в одиночестве, – сказала женщина.

Лежа на полу, она захныкала. Услышав ее плач, я ощутила слабость в коленях, а глаза мои горели, будто в них воткнули огненные факелы. Я выбралась из кровати, присела и погладила женщину по спине. Она была холодная и твердая, как панцирь, но, пока я ее гладила, становилась всё мягче и теплее.

– Приходи завтра. Снова, – вскоре сказала она, глядя на меня. – Когда ты придешь, я кое-что тебе отдам.

Женщина раскрыла ладонь. На ней лежал мой язык.