Страница 23 из 90
[В оригинале героиня не может произнести звук «н» на стыке согласных в словах Wunsch (желание) и Mensch (человек). В дословном переводе диалог о татуировке звучит так: «„У тебя есть татуировка?“ – спрашиваю я осторожно. „Нет, это у меня натуральное“, – бормочет он. Но что насчет „н“? Не может же это быть просто натура». Перебрав множество слов, где «н» находится на стыке согласных («клиент», «момент», «пунш», «реванш»), мы приняли решение пожертвовать звуком «н» для сохранения семантики. Тем более что стык согласных «зн» японцы тоже выговорить не могут.]
. Но что насчет «з»? Это какой-то произвол.
Он говорит, что не нужно прижимать заднюю часть языка к нёбу, когда произносишь звук «з», вместо этого кончиком языка необходимо упереться в заднюю поверхность передних зубов. Иначе согласную не будет слышно, и я просто отрежу первую часть его имени.
so
punkanpun.
Нет, не так, «з» должна звучать совсем по-другому. Но для меня это невозможно физически. Если за «з» не следует гласная, то язык невозможно вытянуть вперед. Так, например, я не могу сказать «зазноба», потому что язык упирается не в согласную, а в мягкий член Золтана. Кажется, его прозрачная кожа действительно уже ничего не может прикрыть. Я вижу, как бесчисленные маленькие буквы вливаются в член. Вот бы между ними стояло «о»! «Зазоноба» я могу произнести без труда. Так почему бы мне не завести зазонобу вместо зазнобы? Если однажды «о» мне больше не понадобится, я смогу ее выкинуть. Но пока сохраню зазонобу. Член твердеет, его поверхность мягкая, как шелк. Человеческому сознанию, пожалуй, нужна зазноба, эскиз будущего, но у меня-то нет сознания, я же язык. К тому же я даже не могу выговорить слово «сознание» из-за одинокого «з». Я кричу: «Созонание!». В этот момент член Золтана взрывается. Из него брызжут жидкие буквы, отражают неоновый свет и тут же исчезают в тишине безмолвного вкуса.
Транссибирские розы
Когда в июле 2011 года я прибыла в Клаппхольтталь, местечко на острове Зюльт в Северном море, нижнюю часть моего поля зрения тут же заполонили ярко-зеленые кусты роз. Цветы излучали ту же элегантность и величие, что и городские розы, украшающие бальные залы дворцов, но всё же казались более скромными, возможно, оттого, что цвет их распределен не столь насыщенно и равномерно. Лепестки были тонкими, как незатейливое платье неимущей девчонки, танцующей с ветром на пляже. Искусством танца она овладела не в танцевальной школе. Ее учителем стал пляжный флаг, а партнером по танцу – ветер. Девочка точно понимала, когда нужно подстроиться. Я подумала о великом молчании долгой зимы и тягостной жизни прошлого, когда человек развил кротость перед природой.
Пожилая женщина, хорошо знавшая эти края, рассказала мне о названии «камчатская роза». Женщина объяснила, что эта роза пришла из Японии. Я сказала: полуостров Камчатка Японии не принадлежит. Мне хотелось не изображать всезнайку, а поскорее отделить Евразийский континент от Японии, до того, как кто-нибудь упрекнет меня в оправдании японского колониализма.
Названия растений стараются цвести вне политики.
Prunus serrulata
[18]
[Вишня мелкопильчатая, или черемуха мелкопильчатая (лат. Prunus serrulata) – вид деревьев рода Слива (Prunus) семейства Розовые (Rosaceae).]
в Германии называют «японская цветущая вишня». Название не должно намекать на желтую угрозу и призвано подчеркнуть экзотическую притягательность вишни. Так же невинно женщина произнесла фразу «камчатская роза пришла из Японии». Возможно, мне стоило переименовать цветок в «советскую розу», чтобы доходчиво донести свое смятение.
Сорт вишни Someiyoshino (
Cerasus× yedoensis
)
[19]
[Вишня эдоская (иедская, или иедоская).]
был высажен японцами в восточных регионах нынешних Китая и России в конце XIX века. Деревьями цветущей вишни империалисты обозначали места, которые позднее должны были стать «японскими».
Камчатскую розу, поселившуюся в Северной Фрисландии, также называют зюльтской розой. С таким наименованием я сразу смогла подружиться. Мое разрешение на пребывание в Германии носит официальное название Niederlassungserlaubnis – разрешение на поселение. У слова niederlassen, «поселяться», вес смещается вниз. Как приятно опустить на землю тяжелую голову и плечи, словно дорожный багаж
[20]
[У глагола niederlassen (селиться, обосноваться) вес в прямом смысле смещен вниз, nieder означает «низкий». Сравнение с багажом неслучайно, у глагола niederlassen есть еще одно значение – опустить на землю ношу.]
. Я здесь поселилась! Но в отличие от зюльтских роз, я не хочу пускать корни, иначе больше не смогу летать, не вырывая их из земли.
Не знаю, что более жутко: укоренение роз или натурализация людей
[21]
[Говоря о розах в этом абзаце, автор использует слово Einbürgerung («вступление в гражданство») и далее играет со словом Bürger – гражданин: Bürgerrecht bekommen («получать → гражданские права»), auf einem Bürgersteig spazieren (гулять по тротуару, дословно по «гражданской тропе»). В переводе обыгрываются выражения со словом «корень».]
. Розы не станут коренными жителями, им не вырвут коренной зуб. При натурализации переселенца объявляют частью нации, и тем самым нация становится натурой.
Год спустя зюльтские розы вновь встретили меня в полном цвету. На этот раз их оттенок напомнил мне цвет пояса оби для летнего кимоно юката, которое я в детстве надевала на летний праздник. Внезапно я поняла, что знала эти розы еще до того, как в прошлом году встретила их на Зюльте. Зюльтская роза идентична Hamanasu! Из-за внушительного названия «камчатская роза» я не вспомнила ни слово «хаманасу», ни то, что растение мне уже знакомо.
Я попыталась выявить места обитания слов у себя в голове: «зюльтская роза» и «хаманасу» жили друг от друга так же далеко, как две звезды в бесконечном космосе.
В процессе перевода одно слово может заменить, вытеснить, исказить, переставить, сдвинуть, утвердить, разрушить или изгнать другое. Но, возможно, я мыслю излишне территориально. Должно быть, существуют совсем иные пространства, в которых можно существовать, не занимая чье-то место.
Если погода хорошая, словосочетание «зюльтская роза» идет гулять и находит на пляже ложных друзей, например, стрекозу
[22]
[Зюльтская роза (Syltrose) в оригинале идет гулять не со стрекозой, а с черепахой (Schildkröte, дословно: жаба с панцирем).]
. У зюльтской розы и стрекозы есть общие черты, которых достаточно для дружбы, пусть для кого-то они и незначительны. Позже зюльтская роза встречает еще одного ложного друга, зюльтского мат-роса
[23]