Алатырь Евы

Теория смерти. Настоящее

С того момента, как у меня оказался мед, не было и минуты, чтобы я не думала о том, как им воспользоваться. Теперь, когда я понимаю, что мать Виктора мне не поможет, что она с ним заодно, я думаю об этом каждую секунду. Представляю, как ему становится плохо, тут же стыжусь этого и начинаю вспоминать, как все начиналось. Каким привлекательным он мне казался. Каждый день нашей жизни я не переставала удивляться его нормальному, даже привлекательному виду. Разве такие, как мой муж, не должны быть похожи на монстров даже внешне?

Я не имею права на ошибку, у меня будет всего одна попытка. Дело осложняется тем, что мед – это лотерея. Даже если мне удастся как-то подлить его в напиток или еду Виктору, какой эффект ждать? Я не специалист по отекам Квинке. А Виктор, зная свое заболевание, наверняка держит где-то рядом лекарства. Если он успеет среагировать быстрее, чем отключится, мне конец. Он жестоко отыграется на мне и на сестре, потому что сразу поймет, каким образом ко мне попал мед.

Последнее время мы редко едим вместе, только если не идем в гости или не обедаем с его матерью. Обычно он приносит еду мне наверх. После того раза, как я сбежала, он больше не совершает ошибок и не остается со мной наедине. Он даже не требует от меня интимной близости, что вообще странно. Иногда мне кажется, что у него кто-то появился. И в такие моменты я испытываю двойственное чувство: с одной стороны, я рада, у меня есть надежда, что, наигравшись, он отпустит меня; но, с другой стороны, я понимаю, что его странная, больная любовь служит определенным гарантом моей жизни. Если я стану ему безразлична, он может просто избавиться от меня.

Напряженно думая, я все-таки прикидываю небольшой план. Вспоминаю, что на новоселье Элла и Максим принесли большой набор чая. Кроме заварки и различных добавок в пакетиках, там были еще небольшие баночки с различными видами джемов и кленовым сиропом. Если все получится, я сразу добавлю в одну из баночек пару капель меда. Все решат, что производитель был невнимателен и мед как-то случайно попал в похожий по виду кленовый сироп. Так я сделаю невольными виновниками случившегося Эллу и Максима, но сейчас мне не до сантиментов. Нужно как можно быстрее спасать себя, пока свекровь не решила окончательно от меня избавиться.

Радует, что она пока нечасто появляется у нас, занятая контролем за ходом ремонта в клинике.

Перед обедом я прошу у Виктора разрешения спуститься и поработать в саду, сгрести листья, а потом предлагаю пообедать вместе. Во взгляде Виктора читается явное недоверие, но я подначиваю его:

— Ты что, думаешь, я снова попробую сбежать?

— Надеюсь, ты не хочешь снова в погреб. Последний раз я видел там крысу размером с кабачок. Думаю, они очень голодные.

— Я просто хочу какого-то разнообразия. Думаешь, легко постоянно сидеть взаперти? Особенно после той жизни, что я вела раньше.

— Ты хочешь напомнить, сколько у тебя было мужиков до меня? – начинает закипать Виктор, и я понимаю, что разговор сейчас уйдет в совсем другое русло.

— Хочу напомнить, что я общалась с людьми. А теперь схожу с ума. Скажи, какой тебе толк от сумасшедшей жены?

— А какой мне толк от тебя сейчас? – зло бросает Виктор, поглядывая в свой планшет. Я замечаю, что он хмурится, будто получил какое-то плохое известие.

— Что там?

— Не твое дело. Ладно, можешь обедать здесь. Тогда и готовишь ты.

Кажется, удача начинает мне улыбаться. С того дня я стараюсь вести себя смирно и каждый день готовлю обед под бдительным взглядом Виктора. Наверное, он опасается, что я припрячу нож и пырну его в сердце. Последние дни он почему-то выглядит угрюмым, часто бросает взгляды на планшет и явно злится на меня.

Однажды я замечаю, как ему приходит письмо. Уведомление всплывает на экране, но я не успеваю заметить отправителя. После этого письма Виктор становится красным, как соус, которым я поливаю спагетти, и внезапно запускает стаканом в стену. Я едва успеваю увернуться от осколков.

— У тебя проблемы? – спрашиваю я, заикаясь.

Он ничего не отвечает, но по брошенному на меня злобному взгляду я понимаю, что тянуть нельзя. Не представляю, что его так злит, ведь я все время дома и даже не делаю попыток сбежать. У меня мелькает мысль, что у него появилась женщина. И теперь я – помеха его личной жизни. Вдруг любовница настаивает, чтобы он развелся со мной? А Виктор боится, что я, получив свободу, расскажу всем о его грехах? Алатырь – маленький город, его карьере и репутации придет конец, стоит мне только открыть рот.

— Возможно, скоро нам придется уехать на время, – наконец нехотя произносит муж.

— Куда?

— Все, ты и так стала задавать слишком много вопросов.

До меня начинает доходить его чудовищный замысел. Он решил уехать и избавиться от меня где-то в поездке. Далеко от дома. Может, я утону в бассейне, наглотавшись таблеток? Или спрыгну с крыши отеля? Или брошусь под поезд метро? Значит, нужно действовать прямо сейчас. Хорошо, что я приспособилась прятать пузырек с медом в своей кроссовке. Чуть жмет ногу, но все эти неприятности можно перетерпеть.

Помешивая мясное рагу в кастрюльке, я молюсь, чтобы он не заметил, как меня потряхивает. Виктор со странным видом лазит в планшете, но его растерянность мне только на руку. Я предлагаю заварить успокаивающий чай, он ничего не отвечает, но молчание я воспринимаю как знак согласия. Выбираю черный чай, добавляю туда сразу несколько добавок: зверобой, мяту и листья сушеного василька. Надеюсь, этот букет перебьет аромат меда. Виктор звонит кому-то и на время выходит из кухни, чтобы я не услышала разговор. Потихоньку достаю пробирку и трясущимися пальцами быстро выливаю мед в его чай.

Когда минут через пять разговора муж возвращается, я успеваю размешать мед и ставлю чашку перед ним. При этом демонстративно прихлебываю из своей чашки, изображая, что мне очень вкусно.

— Чай просто божественный. Давно такой не пила.

— Да? Что-то ты подозрительно воодушевлена, – замечает Виктор и делает глоток. Я слежу за ним с напряженным вниманием.

Чтобы не выдать себя раньше времени, поворачиваюсь к кастрюльке с мясом. При этом прислушиваюсь к тому, как Виктор пьет чай большими глотками.

Мне страшно, поэтому я начинаю молиться, как учила матушка Мария. Мысленно перечисляю все ужасное, что делал Виктор, но все равно чувствую себя убийцей, преступницей. Меня охватывает желание повернуться и выбить чашку из его рук. В какой-то момент я еле сдерживаюсь, чтобы не признаться в своем поступке.