Страница 36 из 77
Но главное – часто ли мы попадаем в такие ситуации? Сам абсурд и неожиданность случившегося загнали меня в ступор, я не понимала, как надо вести себя, и потеряла драгоценное время. Куда я должна была бежать, кому пытаться донести правду о муже? А еще этот извечный стыд, который нам прививают с детства: не выделяйся, не привлекай внимание, не будь эксцентричной, молчи, терпи.
Тогда мой мозг еще отказывался принять тот факт, что любящий и заботливый мужчина в одночасье превратился в моего тюремщика.
Сидя на балконе и с отчаянием наблюдая за людьми, приехавшими на отдых, я уже почти решилась закричать, позвать кого-то. Можно было схитрить, сказать, что в номере пожар или потоп. Эта идея мне очень понравилась, и я всерьез стала ее обдумывать. Но потом решила, что Виктор может на самом деле быть неподалеку и проверять меня. Вдруг в это время он сидит где-то у бара и наблюдает за балконом со стороны?
Чтобы отвлечься от соблазна позвать на помощь, я снова взялась за чемодан, собрала свои вещи и принялась обдумывать, как мне поступить в аэропорту. Почему-то я уже внутренне стала понимать, что освободиться от Виктора, попав в квартиру, мне будет крайне сложно. Кто знает, каких диагнозов он мне понапишет? Скажет всем, что я подхватила тропический вирус и не могу появляться на людях, а за это время ловко переведет все деньги за квартиру на свои счета. У его матери-юриста наверняка есть нужные знакомства, чтобы все устроить без сучка и задоринки.
Я призывала себя не отчаиваться и стала продумывать все возможные варианты развития событий. Может, обратиться к стюардессе и попросить пересадить меня от него еще в самолете? При нем я не смогу нормально объяснить, зачем мне нужна защита сразу по прилете. Хотя он может тут же, в самолете, рассказать, что у меня больные фантазии, вызванные сменой климата и моей шизофренией в начальной стадии. Или что там он написал в том липовом диагнозе?
Второй вариант – это обратиться к проверяющим багаж на таможне, потребовать полицейского, который выслушает мою историю. А если возникнут сомнения в моей адекватности – пусть везут меня в больницу и обследуют там, на независимой территории. А Виктор потом еще ответит за свои поддельные справки.
* * *
Наш рейс перенесли на ночное время, но я бодрилась и выпила несколько чашек кофе за ужином. Внешне же старалась сохранять спокойствие, и Виктор тоже вел себя прилично. Вернувшись, одобрил мой сложенный чемодан и собрал свои вещи, пока я принимала душ перед дорогой.
В зале ожидания я была зла и собранна, старалась минимально общаться с мужем под предлогом сонливости. Не хотела, чтобы его слова и попытки мирно разговаривать со мной затмили все то, что он проделывал на отдыхе. Между тем его взгляд, направленный на меня, твердил о любви, а сам он, загоревший и подтянутый, выглядел очень притягательно. Делая вид, что дремлю под кепкой, я замечала, как на него бросают заинтересованные взгляды другие женщины.
Сейчас он напоет мне о любви и перемирии, скажет, что все это было просто проверкой моей стрессоустойчивости, или наплетет еще чего-нибудь. На это он мастер. А я, как большинство жертв домашнего насилия, в очередной раз поведусь на эти речи в надежде на лучшее. Нет, нет и еще раз нет..
В самолете меня на самом деле стало клонить в сон, сказывался пережитый стресс и позднее время рейса. Я решила, что мне не помешает вздремнуть и набраться сил перед баталией в аэропорту. Спала я без сновидений и так крепко, что очнулась только на посадке. Люди уже толпились в проходе, доставали багаж с полок над сиденьями, меня кто-то дважды толкнул острым локтем. Сзади истошно надрывался чей-то разбуженный ребенок.
Во рту было сухо как в пустыне, и я машинально пробормотала: «Пить». Виктор протянул мне бутылочку с водой, ту самую, из которой пила еще в аэропорту. Я одним махом осушила ее и буквально через пару минут поняла, что меня снова валит с ног. Я хотела что-то сказать, но язык не слушался. Меня сковал ужас от мысли, что у меня случился инсульт.
Дальнейшее помнится весьма смутно, я вроде бы куда-то шла, говорила, что мне плохо, но в голове и перед глазами был туман. Муж показывал в окошко наши паспорта, кто-то сбоку спрашивал, точно ли мне не нужен врач.
— Мы на машине, – отвечал он. – Сейчас я отвезу жену в больницу, пусть померяют давление. Перелеты всегда даются ей тяжело, плюс она принимает антидепрессанты. Вот справка, я сам медик.
— Вам помочь добраться до машины? Вас встречают?
— Да, я попрошу товарища донести наш багаж, не беспокойтесь.
Все происходило будто не со мной, я наблюдала какой-то спектакль, но стать его активной участницей не могла: силы окончательно покинули меня. Я едва перебирала ногами, хотя сквозь пелену дурмана стало проступать осознание: Виктор что-то добавил мне в воду! Конечно! Сначала я пила воду в аэропорту и заснула на время полета, а теперь допила все, что было на дне. Какая же там доза снотворного?
Эти мысли тонули в хороводе других, и вот я уже сидела в такси на заднем сиденье, заботливо пристегнутая Виктором.
— Жене нездоровится после перелета, она поспит, – грустно сообщил он бородатому дядьке в кепке. Тот причмокнул и сделал радио тише, потом они принялись обсуждать с Виктором отдых в Турции, стоимость перелетов и отелей и, таким образом, совсем про меня забыли.
Я опять впала то ли в сон, то ли в небытие, а когда вынырнула из темной бездны, перед глазами мелькали знакомые пейзажи Алатыря.
Заметив, что я очнулась, муж повернулся, с волнением глядя на меня, и заботливо прошептал:
— Мы почти приехали.
Сделав над собой неимоверное усилие, я попыталась обратиться к таксисту, но Виктор быстро сориентировался:
— О, новости. Можно, сделаю погромче? Интересно, что тут произошло, пока мы отдыхали и наслаждались жизнью.
— Отдыхать – не работать, – услужливо покивал таксист и повернул рычажок звука на максимум.
Мы миновали город и свернули с дороги. Я поняла, что муж везет меня в наш новый дом. Тот, который я последний раз видела на стадии ремонта. Неужели все готово? Я же была уверена, что мы приедем в квартиру, где меня знали соседи. Там я могла бы умудриться позвать на помощь, настоять на своем. Что я сделаю за городом?
Такси остановилось перед знакомыми воротами. Муж быстро расплатился и заботливо помог мне выйти, достал чемоданы сам, и машина, посигналив, отчалила. На воздухе мне стало немного лучше, я оперлась о чемодан и просто дышала.