Алатырь Евы

Осень нашей любви. Прошлое

После того первого разговора с Виктором, когда он проявил ко мне участие и доброту, я, признаться, думала о нем. Красивый молодой мужчина в белом халате не выходил из головы, хотя я ругала себя за эти мысли. Сейчас было самое неподходящее время для романтики, но молодость и жажда жизни брали свое. Я и так столько времени провела словно в анабиозе.

Интересно, он женат? Кольца нет, но это ничего не значит. Он так смотрел на меня.. Да нет, показалось! Человек просто проявил участие, зная, какая у меня ситуация..

В следующий мой приход в больницу, когда мы договаривались о госпитализации Зои (Виктор уверил меня, что это временно, нужно просто немного понаблюдать), я уделила чуть больше времени внешнему виду: подкрасила ресницы, уложила волосы.

Убеждала себя, что делаю это в первую очередь для собственного душевного здоровья. Нужно было начинать налаживать жизнь, а хорошо выглядеть – значит и чувствовать себя лучше. Я была уверена, что скоро Зое полегчает и мы уедем в Москву. Она вернется на работу, я подыщу что-то постоянное на удаленке, и мы попробуем обустроить свой быт так, чтобы было хорошо обеим. В конце концов, я подумала, что смогла бы снимать Зое квартиру где-то рядом, если вдруг выйду замуж или просто заведу серьезные отношения. Ведь раньше она неплохо справлялась с уборкой и готовкой сама, а если я буду неподалеку..

В какие-то моменты я ненавидела себя за то, что отчаянно желала иметь «нормальную» сестру. Ту, которая бы поддержала меня после смерти мамы, была бы мне опорой и другом, а не камнем на шее. После таких мыслей я плакала и ругала себя, а на службе в церкви просила прощения у Бога за свое малодушие.

После осмотра Виктор попросил медсестру отвести Зою на мазки, анализы и прочие обследования, а мне вдруг предложил задержаться. Из коридора периодически доносился истерический смех, нецензурные фразы, крики. От этого было жутковато, но Виктор уверил меня, что сестра будет лежать в нормальном отделении, где нет уголовников и острых пациентов.

Тогда же я поняла, что самый главный квест психбольницы – это узнать, что с пациентом конкретно не так. Родным по максимуму не говорят диагнозы, поэтому я цеплялась за любой огрызок информации.

— Спасибо, вы были очень деликатны с сестрой. Кажется, она даже не против лечь на обследование.

— Совершенно не за что. Это моя работа. И я обязательно помогу вашей сестре.

— Виктор.. – начала я и покраснела, потому что забыла его отчество.

— Андреевич, – напомнил он. – Но вы можете называть меня просто Виктор.

— Виктор, я очень волнуюсь за Зою, после всего, что с нами случилось, боюсь, я нужна ей чаще, чем обычно. Смогу ли я посещать ее каждый день?

— Почему нет? Я договорюсь.

— Спасибо..

— Как у вас дела? Прошлый раз вы были очень грустная, сегодня выглядите замечательно.

— Стараюсь свыкнуться с новой реальностью, после потери близкого человека нужно время, чтобы принять это. К счастью, у нас с мамой был почти год, чтобы осознать происходящее, сказать друг другу важные слова. И сейчас для меня главное – чтобы Зоя быстро восстановилась и мы смогли уехать домой. Дома, как говорят, и стены помогают.

— Жаль, что Алатырь вам не приглянулся.

— Не то чтобы.. Да и теперь мы все равно связаны с этим городом навсегда. Здесь похоронена мать, и мы, конечно, будем приезжать.

— Можно пригласить вас на кофе? – вдруг спросил Виктор, глядя мне в глаза как-то особенно внимательно.

— Чай, после обеда я стараюсь пить чай, – улыбнулась я чуть более игриво, чем следовало.

— Отлично, значит, идем пить чай, – подытожил Виктор, вставая из-за стола.

— Это точно удобно? У вас рабочий день..

— Мне приятно сделать перерыв ради такой красивой девушки.

Накрапывал легкий дождик, и мы шли под его зонтом, прижавшись друг к другу. Разговаривали о больших и маленьких городах, Виктор рассказывал о своей работе. Оказывается, он учился в Казани, а сюда приехал работать, потому что в Алатыре жил его дед, завещавший ему дом с участком.

— Когда я был маленьким, мы тоже жили тут какое-то время. Переехали из-за работы отца. Вот, считай, вернулся к истокам. Хорошо, что есть квартира в городе, но дом все равно понемногу строю.

Потом мы пили чай в теплой маленькой кофейне, а по стеклам сбегали миллиарды дождевых капель. Мне было тепло, уютно и впервые за долгое время спокойно. Будто кто-то взял тяжелый груз проблем с моих плеч и переложил их на свои.

Прощаясь, я пообещала сходить с Виктором в театр.

Через некоторое время мы гуляли в парке, а потом он вдруг резко стал частью моей жизни. Важной частью. Он так легко решал все мои проблемы, всегда был готов выслушать, помочь, развлечь.

После того как Виктор впервые подарил мне цветы, я поняла, что мы уже не просто друзья. То, как он смотрел на меня, вызывало мурашки. Мне не терпелось остаться с ним наедине, хотелось, чтобы он поцеловал меня, но я боялась показаться слишком доступной. И он тоже не спешил, вел себя тактично, зная о моих проблемах.

Чтобы я имела возможность каждый день навещать Зою, Виктор предложил оформить мне легкий диагноз – тревожное расстройство. Он заверил, что это все просто формальность, зато так я каждый день ходила в больницу на дневной стационар, гуляла с Зоей и подолгу сидела у него в кабинете. Оказавшись в палате сестры впервые, я, конечно, сразу обратила внимание на гнетущую обстановку. Кровать подписали, у окон не было ручек – ручки были только у санитарок, и окна открывались только во время проветриваний по запросу. Я еще подумала: какая злая ирония, что психиатрическое отделение выходит окнами прямо на реку. Разве есть что-то более свободное, чем вода? Но я утешила себя тем, что это все временно, зато она под надежным присмотром.

— Сейчас я занимаюсь открытием своей частной клиники. Там все будет принципиально по-другому.

— Ты уйдешь из больницы?

— Пока нет, мне все равно нужно доработать до окончания контракта. Сейчас в больницу пришли новые врачи, правда пока это вчерашние интерны, им нужно время, чтобы втянуться. Но если ты о Зое, то, надеюсь, к тому времени лечение ей уже будет не нужно. Ну или я заберу ее к себе в клинику. Владелец частной клиники заинтересован в том, чтобы пациент и его родственники остались довольны результатом. Поэтому у меня не будет поточной системы с кучей бумаг и формальных отписок. Не будет каких-то стандартов. Например, у нас за каждым врачом закреплено по тридцать-сорок коек. Разве можно в таких условиях уделить каждому больше десяти минут? Или сроки, которые обязывают держать пациента строго двадцать один день.