Страница 61 из 165
— Укладка волос, макияж и модельное платье. Хочешь, завтра тебе такие же устроим? — из-за обстановки я сейчас чувствовал себя не Охотником и уж точно не баронетом, а столичным манагером средних лет, по очередной «умной» инициативе руководства засланным в командировку для «установления более плотных связей» в какую-нибудь Тверь. Были у меня подобные эпизоды в карьере: сначала три часа на деловую встречу, а потом сутки кукуй в гостинице, пока клиенты что-то там решают. Через десять часов сна делать становится абсолютно нечего: и не уйти никуда — надо ждать, когда о тебе вспомнят, и не поработать толком. Остаётся только засесть в местном типа «ресторане» с дизайном из советских времен и «понимающим», снисходительным взглядом оценивать эндемичных хипстеров и модниц на фоне упомянутого пейзажа. Да уж, сейчас, когда первые эмоции схлынули, город больше не казался мне похожим на Москву: «толпы» на столичные тянули только очень сильно с непривычки. Архитектура слишком вольготная и одновременно слишком простая, опять же нет разноцветной подсветки зданий, да и вообще, честно сказать, всё равно фонари расставлены редковато… Чёрт, я и впрямь чувствую себя как в бизнес-поездке, только в этот раз захолустье чего-то прямо-таки феноменально дальнее: на улицах аж на лошадях раскатывают!
— Правда?! — голос Фирониэль расколол такое достоверное в своей абсурдности наваждение.
— Правда, — я ещё раз бросил взгляд на официантку: и чего это моя пассия в ней нашла? Фигурка у девушки почти как у самой Роны, причём «почти» в меньшую сторону. Разве что блондинистые волосы действительно красиво уложены. — Пока наша профессия оплачивается так, как оплачивается, расходы на подобные мелочи для нас вполне приемлемы.
В доказательство я постучал по раскрытому меню: на удивление, цены на лакомства отличались от тех, что были в Эрсте, не больше, чем на четверть. А кое-что даже дешевле стоило — фрукты, например… Так, и зачем я распинаюсь, если меня никто не слушает?
— Завтра отведу тебя в салон красоты, — пообещал своей эльфийке я. — И тебя тоже, Маша.
— Меня?! — рыцарь такой подставы не ожидала. Интересно, почему, кстати? Вроде я подчёркнуто-старательно не разделял плюшки для девушек, демонстрируя, что они действительно для меня равны. И на официантку Мариша смотрела как-то странно — словно на какой-то недостижимый идеал… или показалось?
— Ты же теперь благородная дама, — фыркнул я, и полюбовавшись реакцией на свои слова, добил. — Вдруг приём придётся посетить или бал? Будешь заранее готова к тому, что тебя ждёт.
* * *
Нессария — город контрастов… Чёрт, неужели я сейчас действительно выдал эту пошлую избитую фразу? Но — Нессария действительно полис контрастов. То место, где мы вчера гуляли и пили кофе, оказывается, было
деловым
районом. Этакий местный Downtown* — сплошные конторы и офисы, которые обслуживают… эээ, ну пусть
промышленные
кварталы справа и слева от него. «Промышленные» с поправкой на то, чем тут маги занимаются: химеростроением, созданием бытовых амулетов и всего прочего
вы
соко
магичного
и относительно массового — типа алхимламп. Все создаваемые товары постоянно востребованы в других полисах, неудивительно, что вокруг офисов постоянная движуха и толкается куча приезжих. Кроме того, как уверял справочник-путеводитель, в Нессарию свозят копии всех документов всех горадминистраций со всего Лида для централизованного хранения — и угадайте, где находится здание управления архивами? Вот-вот. А чтобы уже совсем до кучи — среди других контор в деловом районе располагается головное отделение республиканской почтовой службы. Кстати, высокие башни-«минареты» — это их епархия: на самом деле они являлись чем-то вроде голубятен для приёма и отправки почтовых химер.
[*рус. Даунтаун, «Нижний город». Американское сленговое название делового центра города, состоящего преимущественно из офисных зданий.]
С другой стороны к обычным производственным зонам примыкает зона лабораторий и экспериментальных производств. Собственно, это уже владения местного Университета Магии. Огромные владения — весь центр мега-полиса, фактически, обычные жилые кварталы вынуждены жаться в тени у стен. При этом вся территория грандиозного по местным меркам учебного заведения представляет из себя самый настоящий парк: с аллеями, с кажущимися редкими из-за тщательно спланированного ландшафта вкраплениями группок зданий, с тихими живописными прудами и полянами. Только по краям университетской зоны застройка уплотняется, становится действительно городской. Для понимания масштабов: местный «автобус» на химерной тяге по маршруту от северных до южных ворот ползёт по офисным кварталам двадцать минут, тормозя у каждого столба, зону производств проскакивает за семь с двумя остановками, а по университетским территориям движется больше тридцати и подбирает-выпускает пассажиров восемь раз. И уже у конца маршрута, опять в виду городской стены, въезжает в ещё одну зону…
Чёрт, Нессария! Ты опять это сделала. Заставила судорожно выглядывать в окно, ища за кормой конки ранее не замеченную арку телепорта, как-то попавшую сюда прямиком из земной компьютерной игры! За минуту я, наверное, раз пять поворачивал голову, просто чтобы найти глазами протыкающие небо шпили башен химер и маячащий над крышами белый гребень стены, и убедиться, что я действительно всё ещё в том же месте, что и раньше. Сейчас поймёте, почему.
Представляете себе средневековый европейский город, причём такой, не самый бедный? Брусчатка из тёсаного камня на дороге, улица петляет, как пьяная змея, переулки между тесно стоящими каменными, кирпичными и деревянными домами больше похожи на узкие тёмные щели. Кто-то торгует овощами, горшками и булками прямо с собственного порога, рядом пара кумушек вышла поболтать, вытащив между делом тазы, в которых не глядя стирает бельё. Смесь ароматов стоит такая, что аж слезу вышибает — и это несмотря на отсутствие вроде как обязательного для такого места запашка канализации. А прохожие? Те, кто одет более-менее просто и функционально ещё ничего, хотя то, что каждый таскает на поясе хотя бы короткий нож, невольно притягивает глаз. А вот наряд стражи в аутентичных «пузатых» кирасах, шлемах с металлическими полями и алебардами заставляет опять оглядываться в поисках привычных ориентиров.