Страница 163 из 165
Эпилог
В авиации есть целый отдельно выделяемый класс аварий, связанных с потерей лётчиком ориентации в пространстве. Причём подобное случается не только с военными пилотами, чьи машины способны выдавать ускорение больше десятка «g», но и с гражданскими, чьи неповоротливые огромные лайнеры на резкие движения в принципе не способны. Однако, похоже, скорость и в самом деле не важна. Ведь я помню, что склон подо мной наклонен градусов на тридцать. Верный признак: снег не удерживается, за день всё выпавшее ночью стаивает и сползает вниз. Потому я, даже зная возможности Вспышки и Милки, не рискнул сам подниматься и Маше запретил. А спускаясь, обязательно бы поискал более пологое место. Но иногда выбора просто нет.
— Фффуп!
Моя белая химера, пронзительно и совсем не по лошадиному вскрикнув, резко накренилась в сторону уклона — и буквально выстрелила собой и мной в воздух. Я, прижавшись к шее кобылы, мог только наблюдать, как медленно проворачивается подо мной земля… а на том месте, где мы должны были очутиться, если бы продолжали двигаться прямо, разлетается ярко-зелёными брызгами желеобразная кислота-суперлитик. К счастью, законы физики не позволяли гидре выстреливать-выплёвывать свой полужидкий снаряд со сверхзвуковой скоростью. И к ещё большему счастью, среди «запчастей», пошедших на сборку Вспышки, оказалась часть мозгов существа, знающего, как нужно от подобной атаки уклоняться… и, по-кошачьи извернувшись в воздухе, приземляться без потери скорости.
Несмотря на полностью заполнивший моё тело зелёный свет магии Жизни, жёсткий удар при приземлении даром не прошёл. Заниженная лука седла словно боевой молот ударила в мой пресс, окончательно перебивая дыхание, один из четырёх привязных ремней безопасности со звонким хлопком порвался. Я вдруг понял, что не могу пошевелиться, даже голову повернуть, а картинка таких близких спасительных деревьев перед глазами раздваивается и отдаляется, словно я уезжаю куда-то от неё по длинному тёмному тоннелю. Всё дальше и дальше…
Пробуждение было не из приятных. Перед глазами двоилось — хорошо хоть никакой черноты больше не было. Моя лошадка, умница, изогнув шею так, как не каждая кошка сможет, упиралась мордой мне в плечо и не давала сползти набок всё то время, пока я был без сознания. Расстёгивать кольца карабинов пришлось наощупь почти ничего не чувствующими пальцами, и заняло это целую вечность — минут пятнадцать. Ей-ей, я бы перерезал ремни ножом, чудом оставшимся при мне, вот только в таком состоянии я скорее всего пропорол бы острым лезвием собственный бок. Всё… м-мать. Упал всё-таки. Впрочем, это не чудо. Чудо то, что Вспышка стоит на всех четырёх ногах. Ну или не чудо, а вкачанный мною в её тело весь объём Жизни, который я только смог из себя вытолкнуть. Хорошая девочка! Догадалась лечь рядом, чтобы я смог дотянуться до фляжки, съехавшей на перекосившейся сбруе химере на грудь. Теперь бы с крышкой справиться…
Вода — это реально жизнь. Стоило напиться, половину расплескав на себя — и силы стали постепенно возвращаться. А вместе с ними — и чувствительность тела. Моя Печать тревожно мерцала, перемигиваясь отдельными частями магического рисунка, но в голове всё ещё было слишком пусто, чтобы попытаться понять происходящие процессы. Так, теперь надо встать… пусть даже повиснув на поводу у ездовой химеры.
— Вспышечка, умница, — скорее прошипел, чем проговорил я. — Ищи.
Кобыла согласно фыркнула и повела… скорее потащила меня за повод, намотанный на руки. Лучше было бы взобраться в седло, но с ремнями мне пока не справиться. А так я просто выпаду даже на абсолютно ровном месте. Хорошо хоть звуки сверхдальних плевков и вонь суперлитика, разлитого по земле и камням, разогнали тут всё зверье, и мутировавшее, и нет. Причём на многие километры вокруг. Несколько дней здесь будет безопасно, как в городском парке Нессарии. Ведь вниз, в лес, гидра точно не полезет. Не с её размерами подобный фокус проделывать, и не с такими короткими лапами. Правда, вообще-то она и на гребень Вала тогда взобраться ну никак не могла. Может и правда эта живая гаубица умеет телепортироваться? Другого объяснения, как там эта черепаха-мутант появилась буквально из ниоткуда прямо у нас под носом, у меня нет.
…Только бы с Машей всё в порядке оказалось. Ну пожалуйста! Милка медленная, но я очень качественно перевёл внимание твари на себя. Причём я точно видел, что тяжёлый болт, выпущенный мной из ручной баллисты, пробил черепную коробку изменённого, и точно повредил головной мозг. Сам не знаю, что заставило меня взять в руки и взвести осадную «машинку» вместо обычного стреломёта. И ведь даже порадоваться толком не успел «золотому попаданию»… Хорошо, Вспышка оказалась умнее хозяина и начала разгоняться вниз и наискось по склону сразу же после моего выстрела. И я успел отбросить крепостной арбалет и отцепить длинное копьё. А вот куда делась эльфийская древковая резалка — вспомнить, хоть убей, не могу…
Милку и Машу я нашёл на полянке недалеко от опушки. Остро шибало в нос озоном, жжёным камнем и обуглившейся органикой. Чёрная ездовая химера радостно ткнулась мне в руку мордой, напрашиваясь на ласку, но я проковылял мимо и опустился на колени рядом с сидящей на траве девушкой. В полуметре от рыцаря валялась спинная часть кирасы доспеха с прожжённой по центру идеально круглой дырой. Края дыры всё ещё шипели и потрескивали, время от времени испуская дымки.
— Цела? — заглянув в глаза дочери кузнеца, спросил я. Поддоспешник валялся рядом с повреждённой частью брони совершенно целый. Покрытие металлического композита справилось со своей задачей — некоторое время сопротивлялось окислению. Достаточно, чтобы человек успел заметить неладное и скинуть её. Ага, вот и перерезанные ремешки.
— Цела, — тусклым голосом без единой эмоции. Печать не показывает физических нарушений тела. Значит — просто «накрыло» после того, как девушка осознала, какой смертью едва не умерла.