Боцман и анчоусы

Глава 25

Ждать больше было нечего и оттягивать незачем, я решительно зашагал к Калинову мосту. Вроде, не хотел бросаться в бой сломя голову, хотел поразмыслить, найти решения проблемы прирастающих голов. Разговор с Перуном сподвиг меня на новую попытку, тем более он с мечом что-то сделал, нужно опробовать на практике. Вперёд и только вперёд. Вот уже кромка леса, ещё сотня шагов, и вот она граница Яви. А вот и мерзкое чудовище. Чудо-Юдо встретило меня волной пламени, я лишь прикрылся рукой, огонь по-прежнему не причинял мне вреда. Хоть тут повезло. Хотя, отчего же повезло? Я ведь Яге яблоко добыл! И отдал бескорыстно, не спрашивая никакой награды. А, выходит, награду заслужил.

— Иван-крестьянский сын, – заорало чудище. – Снова явился? В этот раз тебе не уйти от меня. Сначала мы убьём тебя, потом всех твоих родных, потом сожжём всё, что тебе дорого, потом спалим весь мир, – чудище захохотало.

И тут вдруг я наконец уразумел, о чём так долго говорил Перун. Именно сейчас я осознал, что я сражаюсь не за себя. Не за свою жизнь и даже не за те деревни, которые сожгло и ещё может сжечь Чудо-Юдо. Позади меня всё, что я люблю: мои родные, мои друзья, все добрые и хорошие люди. Если я не справлюсь, это не закончится моей смертью, это закончится их гибелью и исчезновением. Я уже однажды пережил потерю всех дорогих мне людей в видении, когда слушал песню птицы Сирин. Это было ужасно, мучительно. Вот эта мерзкая многоголовая и лупоглазая жаба угрожает погубить всё самое дорогое, то, без чего я не представляю свою жизнь. Так неужели я отдам ей мой мир? Не бывать этому. Велика земля, а отступать мне некуда, позади меня любовь, дружба, счастье, и я теперь единственный защитник. Готов ли я отдать жизнь за жизнь и счастье любимых людей? Не хотелось бы, но если по-другому нельзя..

Итак, стою у жизни на краю,

Но лик её и в этот миг прекрасен,

И если ты со мной, мой друг, согласен,

Бессмертью жизни жизнь отдай свою!

Как жили мы борясь

И смерти не боясь,

Так и отныне жить тебе и мне

В небесной вышине,

и в горной тишине

В морской волне, и в яростном огне.

Руки мои, плечи словно налились новой силой, всё вокруг исчезло, я видел только чудовище передо мной, всё моё внимание сосредоточилось на нём. Я ловил каждое его движение, примечал до мелких подробностей. Страх – мой вечный спутник – исчез совершенно, мне просто некогда стало бояться, да и незачем. Страшно или нет, я не мог теперь отступить. Как я раньше не понимал? Страх только отвлекал меня от дела, мешал, путал, оттягивал силы на бесполезные, даже вредные переживания. Сейчас все мысли были направлены на битву. Я не стал слушать, что там ещё пыталось говорить Чудо-Юдо, как оно насмехалось. Мне стало всё равно. Я сражаюсь за правое дело, и я одержу победу, а эта тварь, что всё ещё стоит у меня на пути, лишь помеха. Пора очистить свою дорогу.

Любовь, надежду, веру в новый путь

Не может зло отнять у нас с тобою,

Как счастье жить то радостью, то болью

И смерть сама не в силах зачеркнуть.

Я сделал несколько шагов вперёд и взмахнул мечом, голова чудища отлетела на несколько метров и упала позади него, а по мечу вновь сверкнула крошечная молния, и шея чудища вспыхнула ярким огнём, сморщилась и обуглилась. Чудо-Юдо изогнулось, шеей потянулось к голове, но бесполезно. Голова так и осталась лежать на железном мосту. Чудище завыло страшным голосом, шеи извивались как клубок змей, головы метались из стороны в сторону. Я лишь отступил на несколько шагов, контролируя все его метания и выискивая новый момент для удара. Вой, визг, извергаемый огонь не пугали меня совершенно, я знал, зачем я здесь, и без победы не уйду.

Ай да громовержец, покровитель воинов! Ай да Перун, помог, так помог! И с мечом подсобил, да и поучениями своими на верный путь вывел. Те ощущения, когда я первый раз супротив Чуда-Юда вышел, и сейчас разительно отличались. Всё-всё, следуем совету Перуна, все посторонние мысли прочь, сконцентрируемся на одном деле.

Начался очередной раунд наших агрессивных переговоров. Чудо-Юдо атаковало беспрестанно, с разных сторон, то огнём, то стараясь ударить или укусить. Ему проще, рук ног оно не имеет, зато у него одиннадцать зубастых голов на длинных гибких шеях. Упс, уже только десять голов. Мне приходилось уворачиваться, отпрыгивать, пригибаться, припадать к земле, даже временно отступать с моста. Чудище Калинов мост никогда не покидало, видимо Явь ему была строго противопоказана. Должно быть, если оно реку Смородину пересечёт, что-то необычное случится. Вроде как я перешёл на эту сторону по Калинову мосту и всю защиту порушил, но я-то знать об этом не знал, а Чудо-Юдо, очевидно, в курсе дел. Тем лучше для меня, я хоть на время могу отойти и пару вдохов сделать.

А ещё мне приходилось махать мечом практически не переставая. После окончательной потери нескольких голов жаба-переросток стала значительно осторожнее и под удар шеи старалось не подставлять. Но деваться ему было некуда, других способов нападения, кроме голов, у него просто не было. Наверное, со стороны это было совершенно эпическое сражение, билеты продавать можно, как на корриду. Но изнутри мне совсем не понравилось, я лишь понимал необходимость победить и знал, что не отступлю. Страх ушёл, и у меня крепла надежда, даже уверенность, что я могу победить. Хотя до победы было ещё далеко. Битва шла с переменным успехом – количество чудовищных зубастых огнедышащих голов медленно, но неуклонно сокращалось. Но и мне досталось изрядно – левый глаз заплыл и почти не открывался, правая штанина джинсов была разодрана чуть выше колена и залита кровью, я припадал, приволакивал ногу, что очень мешало. Кажется, укусы Чуда-Юда были ещё и ядовиты, потому как голова моя начала кружиться. А может быть, сказывалась кровопотеря и усталость. А в сказке Иван-крестьянский сын, как я помню, без посторонней помощи Чудо-Юдо уделал? А у меня-то сплошные преимущества: и меч-кладенец, и жабья мазь, и молнии. Грех жаловаться.