Боцман и анчоусы

— Ужасное чудовище, порождение чёрного огня и чёрной воды. Оно выдыхает дым, закрывающий солнце, и огонь, сжигающий всё вокруг и не гаснущий даже от воды. Вчера ночью сгорело пять окрестных деревень, погибло много людей.

— Но как оно попало сюда? Почему путь для него открыт?

— Я не знаю. Граница нарушена, печать взломана, и тёмные силы Нави теперь могут пересечь мост, обретая в яви всю свою ужасную силу. Но как была нарушена граница, я не знаю. Духи говорят что-то небывалое.

— Что? Что именно?

— Они утверждают, что живой человек перешёл мост в обратную сторону. С того берега на этот. Но это невозможно. Живой человек не может попасть в Навь, значит, не может прийти оттуда сюда.

— Просто прошёл? – Я быстро взглянул на задумавшегося Добромысла и отвёл глаза. – Если представить, что человек всё-таки попал живым в Навь. Чем он может нарушить печать границы? Ему достаточно только вернуться? Просто перейти мост? Что в этом такого?

— Мост – путь для духов. Это суть Калинова моста. Человек может пробраться в Навь лишь покинув тело. Временно или насовсем. Великая печать не пропустит плоть отсюда туда. Но если тело человека всё ещё живо в Яви – дух может вернуться в тело. А если тело мертво, то любой дух пройдя по мосту не может снова обрести в Яви силу и плоть. Печать не позволит. В обратную сторону мост защищён от духов, но не от живых, это даже невозможно представить. Да! Живому достанет только вернуться, пересечь мост в обратную сторону, и препятствие будет разрушено.

Добромысл объяснял сбивчиво, но суть я, кажется, уловил. Только это всё теория, а делать то что? Я поторопил волхва:

— Что теперь будет? Как можно остановить Чудо-Юдо? Его же можно остановить?

— Остановить? От чёрного огня не поможет даже вода. Чудовище спалит всё живое в округе. Возле моей избушки на полверсты мы пока в безопасности, но это ненадолго. Чудо-Юдо можно убить. После того как оно выползло на мост и обрело подобие плоти, оно стало уязвимым. Но сделать это трудно, весьма трудно.

— Но кто может его убить? Богатырь?

— Богатырь, – пожал плечами старый кудесник. – Не каждый богатырь отважится выйти против этакого чудовища. И будет прав, ибо дело сие почти немыслимое. Но если ему удастся с помощью богов одолеть чудище обло, то следом прибудет другое. Духи обретают плоть. Путь открыт!

— А если его закрыть?

— Закрыть? Как?! Хотя.. – волхв, задумался. – Если тот, кто перешёл мост вернётся по нему в Навь, пройдёт по мосту вспять, печать возможно восстановится.

— Возможно?

— Кто может знать? Небывалое дело.

— А Перун? Он должен знать? Он может помочь? Или боги ни во что не вмешиваются? Толку от них никакого?!

— Не смей! – голос старика стал холодным и острым, как отточенная сталь. – Не смей оскорблять моего повелителя в моём присутствии!

— Простите, – я потупил глаза. Нехорошо получилось. Старик меня приютил, накормил, рассказывает, ничего не скрывая, а я его обидел.

— Ты, я вижу, не чтишь Перуна? Кого среди богов почитаешь? Кому главенство отдаёшь?

— Я.. – я хотел было по привычке сказать, что в богов не верю, что всё это сказки для простаков, да прикусил язык. Ну какие же сказки? Ты же с ними встречался. Хотя всё равно сказки. Только сказки уж больно реальные и страшные. Вон эти сказки прямо вокруг меня, от них люди гибнут. Я сунул руку за спину и нащупал нож, он был всё ещё там. Я молча показал волхву резную рукоятку со скалящимся медведем.

— Велес?! – полувопросительно-полуутвердительно покачал головой Добромысл. Он потянулся к ножу, но, не донеся ладонь нескольких сантиметров, вдруг отдёрнул руку. – Не простой ты отрок, это я сразу узрел, но не понял, в какой мере. Такой нож не любому в руки взять можно. Выходит, Велес. Мудрый и загадочный, – старик бормотал в задумчивости. – Чаял позвать тебя в ученики, но, видимо, Макошь по-другому сплела.

И этот туда же. Как они в судьбу верят, будто всё происходит, как Макошь свою пряжу сплела, а каждая нить – чья-то жизнь. Я так много чудес увидел за последнее время, но в это не верю. Я сам решаю, куда идти, что делать. Пойти через Калинов мост или на той стороне остаться – только я сам решал, никакая Макошь мне не подсказывала. А лучше б подсказала не ходить, иначе вон дрянь какая вышла. Хотя, о чём это я? Разве бы я кого-то послушал?! Кот же меня отговаривал самым явным образом. Знал чёрный мерзавец, что получится, только рассказать мне никак не мог. А без подробностей тебе не ясно было? Видел же, как кот старался меня не пустить, про коварство Мораны рассказывал. Ты прислушался к его советам? Нет. Ну я же не знал, что тут такая беда случиться! И ведь не обманули, для меня переход через реку Смородину безопасным оказался. Для меня! А для остальных? А про других людей ты даже вопроса никому не задал, ты даже не думал ни о ком, кроме себя. Эгоист. Но разве я мог подумать?! Из людей я был один-одинёшенек и всего-то, что собирался сделать – перейти реку по мосту. Кто бы на моём месте задал вопрос, а не причинит ли это вред другим людям? А не выпустит ли это в мир огромную мерзкую огнедышащую жабу, которая пожжёт все окрестные деревни? Ну кто бы спросил об этом?!

Настроение было отвратительным. Я чувствовал себя виноватым. Ладно, хватить страдать. Что произошло, назад не вернёшь. Сожжённые дома не станут сами собой целыми, и погибшие люди не оживут вновь. Надо придумать, как всё поправить. Волхв сказал, что можно пройти обратно и преграда между мирами восстановиться. Это отлично. Есть только две проблемы: большая и маленькая. Маленькая проблема – я опять окажусь в Нави. И не уверен, что в этот раз живой. Переход по Калинову мосту в ту сторону – это переход в загробный мир, который совершает душа после смерти. У меня, конечно, случай особый, необычный. Вон как старик поверить не может, что некто мог живым из Нави явиться, а я точно знаю, что так и было. Как я хочу просто вернуться домой, кто бы знал?! Вернуться и забыть о смердящих реках, о калёных мостах, о нечистой силе.