Страница 56 из 73
Больше мы не проронили ни слова, пока не пришли к небольшой лесной хижине. Снаружи она мало чем отличалась от избушки бабы Яги, разве что располагалась гораздо ближе к земле, имелись и окна, и дверь, и лестница была самая обычная. Старик Добромысл, не оглядываясь, зашёл внутрь, оставив дверь открытой. Я пожал плечами и последовал за ним. Внутри жилище разительно отличалась от избушки на курьих ножках. Здесь было темно, и старик зажёг толстую восковую свечу, поставил её на стол. Помещение было совсем маленьким, угол занимала печка, стол и две лавки – вот и всё, что там уместилось. Старик достал плошку, ухватом вытащил из печи горшок и деревянной ложкой положил что-то в плошку. Вскоре плошка и ложка оказались на столе. Я не заставил себя уговаривать, пристроился на лавку и заграбастал столовый прибор правой рукой. В тарелке оказалось нечто вроде едва тёплой каши из целых зёрен пшеницы, без соли, без масла. Но мне было всё равно. Я засунул ложку каши в рот и жевал с удовольствием.
— А Вы кто? – пробормотал я с набитым ртом.
Надеюсь, не начнётся игра, как при встрече с котом: угадай, кто я? Старик в этот момент наливал в глиняную кружку воду, зачерпнув ковшом из бадейки, стоявшей в углу. Он правильно понял мой вопрос, но, прежде чем ответить, поставил кружку передо мной.
— Я волхв. Кудесник. Разве ты не видишь?
— Не вижу, не встречал до сих пор ни одного волхва, – ляпнул я, не подумав.
— Ты необычный отрок. – Добромысл на несколько секунд задумался. – Но мой повелитель хочет, чтобы я помог тебе.
— Повелитель? – я понюхал воду в кружке, осторожно сделал глоток и довольно кивнул. Свежая вода – прохладная и вкусная.
— Да, повелитель, – кивнул старик, наблюдая за мной очень внимательно. – Могучий Перун, посылающий молнии.
— А, знаю, – опять сболтнул я лишнего. К счастью, не такой уж большой прокол. Разумеется, я должен о нём знать. Любой местный с детства знает, кто такой Перун. Что-то я разболтался, расслабился. То ли от усталости, то ли от пережитого волнения из-за пожара в деревне. Чтобы сгладить неловкие слова, решил задать вопрос: – Вы с ним встречались?
— С кем? С Перуном?! – белые брови волхва удивлённо приподнялись. – Нет, не приходилось. А ты?
— Э.. – встречался, но не стоит пока говорить правду, пожалуй. Сделав вид, что я вопрос не расслышал или не понял, гну свою линию: – Откуда же вы знаете, что он хочет?
— Я волхв, долгие годы я изучал волю небес и покорен одному лишь Перуну.
— Но, всё же, – не унимался я. – Как-то вы понимаете, что от вас хочет Перун.
— Знаки, шёпот, голоса, звёзды, молнии, гром – всё указывает волю небес. Нужно только внимать и быть честным и открытым. Это непросто, но это может постичь каждый. Ты, к примеру. Миры Нави и Прави здесь рядом, они доступны для путешествий духа. В Яви я с Перуном не встречался, но в духе я разговариваю с ним и ведаю его волю.
— Так просто?
— Совсем не просто, – засмеялся старик. – Я начал интересоваться миром духов и стал учеником волхва, когда был младше тебя раза в три. Я учусь до сих пор, но мир духов доступен мне лишь в малой его части, и лишь изредка я могу прозревать грядущее и узнать волю Богов. Конечно, простые люди, озабоченные житейскими нуждами, не могут и этого, но и мои возможности не беспредельны. Я не могу задать вопрос в любое время и тут же получить на него ответ. В общении с высшей силой решаю не я. На всё воля богов, я лишь посредник и их помощник в мире Яви.
— Я понимаю, – серьёзно кивнул я.
— Может, ты сам знаешь, что хочет от тебя Перун? В чём тебе нужно помочь?
Я лишь покачал головой, с некоторым сожалением отодвинул от себя пустую плошку.
— Спасибо, очень вкусно. Нет, я не знаю, чего хочет Перун. – И решил сменить скользкую тему: – Скажите, что произошло в деревне? Мне пожар показался очень странным, дома вспыхивали словно сами собой.
— Да, я тоже заметил, – кудесник задумался. – Я пока не разумею. Мир духов взволнован, мир Яви полон странного чёрного огня, что-то происходит на границе миров.
Старик встал, убрал плошку со стола, налил мне ещё воды. Я был ему благодарен, очень хотелось пить. Глаза мои начали слипаться, я держался с трудом, чтобы не обидеть хозяина и не заснуть на середине беседы. Каким бы интересным не был разговор, но трудный день сказывался тупой усталостью.
— Полезай на печь, тебе нужно поспать, – моё состояние не укрылось от вещего кудесника. – К утру, возможно, я узнаю, что произошло.
Уговаривать меня не пришлось, я залез на печку, едва не свалившись с непривычки, улёгся на чью-то мохнатую шкуру, укрылся другой и, с наслаждением потянувшись, закрыл глаза. У меня мелькнула в отдалении мысль, что я занял единственное спальное место, и хозяину негде будет спать в эту ночь, но продумать эту мысль до конца я не успел.