Калинов мост

Тут Баюн, словно услышав мои мысли, зашевелился и открыл глаза. Я придержал его рукой, чтобы он не свалился, пока не разберётся, где находится. Он повернул голову и увидел в метре перед собой мерно покачивающиеся лошадиный загривок, лошадиные уши и конец длинного витого рога. Глаза его начали расширяться.

— Спокойно, Баюн, – быстро проговорил я. – Индрик – мой друг и любезно согласился нас подвезти.

— Нас? – буквально пискнул Баюн.

Индрик повёл ушами в нашу строну и громко фыркнул, как умеют только лошади. А на кота единорог действует просто гипнотически. Никогда бы не подумал.

— Да, нас. Не мог же я тебя там бросить в лесу. Не по-товарищески.

— Угу, – не слишком уверенно кивнул Баюн.

— Чего вы не поделили? Здесь, конечно, не лучшее место и время, чтобы выяснять отношения, но всё же?

— Э.. у нас разные пути в жизни, – пробормотал Баюн.

— Ты служишь темным силам, а Индрик светлым? – напрямик спросил я.

— Вроде того, – неохотно кивнул кот.

— Неужели тебе не хочется сделать что-нибудь доброе?

— Ты не понимаешь, – рассердился кот. – Вы люди путаете всё на свете. Добро и зло понятия относительные, что добро для одного, для другого оказывается злом. Свет и тьма делятся по-другому. Свет – это всегда созидание, порядок, строительство, рождение, рост. А тьма..

— А тьма – разрушение и смерть?

— Да. – теперь кот кивнул уже решительно. – Но разрушение и смерть – часть круговорота земной жизни. Это кажется тебе жестоким ужасным злом, потому что ты не понимаешь жизнь во всей её полноте. Душа человека бессмертна. Тело умирает, но душа живёт в других мирах. Оглянись вокруг, эти невидимые миры – реальность.

— И всё же..

— Вот посмотри, – перебил меня кот. – Индрик – прародитель всех земных зверей, он порождает жизнь. – Индрик в ответ на это явственно кивнул. – Это его природа. А я по своей сущности хищник. Не простой хищник, конечно, но я не об этом. В моей природе нести смерть. Но всё не так однозначно, не так примитивно, как чёрное и белое. И Индрик порождает на земле не только безобидных зайцев, но и лис, и волков. И я, когда долгие годы жил в Яви, не только охотился, я наводил порядок в лесу, следил, чтобы лес жил и не страдал от некоторых не в меру жадных людей. Леший не на всё способен, ему нужны помощники, вроде меня. Иногда тёмные силы наводят порядок строже, чем светлые силы. Свет и тьма не существуют по отдельности, только вместе, и постоянно борются между собой. Когда угасает свет, наступает тьма, но, когда отступает тьма под натиском света, свет порождает тени. Сама жизнь – это вечная борьба, вечное движение.

— Хм, – я был полон сомнений. – Темные силы всегда утверждают, что без них жизнь невозможна.

— Я не буду тебя убеждать, – покачал головой кот. – Ты слишком юн, юности свойственны крайности и резкость суждений. Когда-нибудь ты сам поймёшь. Но подумай о том, что Явь, Навь и Правь – весь мир со всей его тьмой и светом, со всеми светлыми и тёмными богами порождены единым Родом-творцом.

Я задумался. Да, есть в этом некая загадка. Если рассуждать в местных понятиях и терминах, то Род – творец всего-всего. Отчего же, действительно, были рождены тёмные боги? Если обдумать, что сказал Баюн.. Могу ли я представить мир вовсе без темных сил? То есть мир, в котором есть только созидание и вообще не бывает никакого разрушения? То есть всё, что родилось, никогда не умирает, а то, что создано, никогда не разрушается и не может быть разрушено. Не будем говорить о людях, чтобы эмоции не отвлекали. Вот, например, деревья или даже трава, однажды выросши, никогда не завянет и не сменится новой. То есть цветы в саду всегда, из года в год будут одни и те же, их даже срезать нельзя, так как это разрушение – смерть для цветов. Выходит, такой мир может меняться, только расширяясь? А в каждом отдельном месте, однажды возникнув, он будет практически неизменным? Замрёт в одном статическом, неподвижном состоянии? Ну, и чем такая жизнь будет отличаться от неподвижности смерти? Я даже слово выбрал такое – замрёт, однокоренное смерти. Логика здесь имеется, но.. до конца я не понимаю.

— Баюн, а что насчёт Яги Виевны? Она ведь тёмная богиня? Владыка верхнего навьего царства?

— Да, она хозяйка тёмного леса. И была бы не против усилить свою силу и власть, но только в Нави. Ещё она хотела бы посещать Правь по своему желанию. Легко посещая Явь, она не претендует на власть в Яви. Здесь она придерживается принципа равновесия и строго стоит на его страже. Равновесие между Навью и Явью, взаимодействие двух миров на их границе – очень важная вещь, защита Яви от неких сил из Нави. И это безусловный порядок, а порядок – задача светлых сил. Все очень сложно переплетено, Иван. Свет и тьма. Иногда созидание от разрушения отличается лишь на толщину волоса.

Я опять углубился в размышления. Может, оттого и божественные птицы Сирин и Алконост – сёстры, живущие рядом на одном дубе? Алконост поёт о жизни, а Сирин поёт о смерти. Я уже думал об этом, возможно, слушать песни Алконост не менее мучительно, чем Сирин. Одна уравновешивает другую?

Я очнулся от мыслей, когда впереди Индрика лес вдруг стал подыматься вверх. Ух ты! Сильно я погрузился в мысли, перестал по сторонам смотреть. Нет, Индрику я доверяю, но дорога – это же так любопытно. А тут – горы! Высоченные! Как мы сюда попали-то? Пропустил. Индрик вдруг сделал огромный прыжок и перескочил через верхушки стройных высоких сосен, начал прыжками взбираться в гору. Я замер от восторга, когда Индрик совершил свой огромный скачок. И жутко, и прекрасно одновременно. Нет, я здесь совсем испорчусь! Во мне уже жуткие события вызывают восторг.

— Баюн, где мы?

— Рипейские горы, – отозвался кот.

— Никогда не слышал.

— Твоя невежественность иногда поражает, – отозвался кот.

Ну и ладно. Не очень-то и хотелось поразить мохнатого ворчуна своими знаниями. Мы подымались всё выше и выше огромными скачками. Я огляделся, вид с высоты был интересен. В лапе Сирин я пролетал над темнолесьем уже в глубоких сумерках и видел лишь смутные тени.

— Баюн, – опять потревожил я кота, – а там что за горы?

— Некоторые называют их Святые горы.

— Эй, – воскликнул я в возбуждении. – Смотри-смотри, гора сдвинулась с места!

— Это не гора, – спокойно возразил кот. – Это Святогор. Великан, богатырь, охраняющий границы Яви от проникновения чудищ из Нави. В некотором смысле Яга Виевна делает часть подобной работы, как я и говорил.