Принцесса Египта

— Прости, Алик, но это не твой уровень. Впрочем, догадаться несложно, цель любой игры, это победа. А победа даёт выигрыш. Что-то, чего у тебя раньше не было, что ты не контролировал, что тебе не принадлежало. Масштаб игры прямо зависит от размера приза, — сказал Туман.

— Так что же это за приз? — спросил я, — контроль над регионом? Над континентом? Над планетой? Вряд ли что-то крупнее!

— Открою тебе секрет, — после небольшой паузы сказал Туман, — в данном случае, именно в этой игре, дело не совсем в призе. Дело в процессе самой игры, в конкуренции. Если ты не будешь играть, то тебя просто раздавят, растопчут, уничтожат. Поэтому, если хочешь выжить, приходится принять эти правила и включаться в процесс. Выбора нет!

— Ты всё время говоришь: игра, игра, игра… а ведь на кону стоят человеческие жизни! Тысячи, если не миллионы! — сказал я.

— Да, ты прав, — равнодушно сказал Туман, — но мне нет до них дела. Знаешь, некоторые Демиурги относятся к игре более серьёзно… и тоже не любят называть её игрой. Думают, что это важно, что это жизнь, что от этого что-то зависит… но это всё иллюзия. Таких мало, и они обычно проигрывают схватки. Они не имеют веса, и уж тем более шансов на победу. Вся эта лабуда вроде морали, сострадания, человечности… хотя я и сам о ней сегодня говорил. Это всё не для серьёзных дел. На самом деле всё ограничивается только твоими возможностями и ничем иным. Только то, что ты можешь сделать, на что решишься и что осилишь. Впрочем, на своём уровне ты и сам это хорошо знаешь. Не нащупывал бы всё время предел возможного для себя, не стоял бы сейчас здесь и не разговаривал бы с Демиургом.

Я старался не показать виду, но когда Туман сказал о том, что не все Демиурги разделяют его взгляды, это почему-то меня весьма воодушевило. Конечно, это могло быть с его стороны сознательной провокацией, но мне почему-то казалось, что он просто не придал этим словам особого значения. А я придал! Если это правда, то вполне можно было найти кого-то из таких Демиургов и вступить с ними в союз!

Я тут же постарался задвинуть эту мысль подальше, чтобы ненароком не выдать свою заинтересованность Туману. Даже если это обман, даже если он сказал это специально, чтобы вызвать именно такую мою реакцию, не нужно показывать, что ему удалось достичь своей цели и заинтересовать меня.

— И что дальше? — спросил я.

— Дальше? — пожал плечами Туман, а точнее, его аватар, — дальше мы разойдёмся в разные стороны, и каждый займётся своим делом. Да, уничтожать и дальше моих зверушек, я тебе не позволю!

Не успел Туман договорить эту фразу, как вдруг прямо с земли густыми струями начал подниматься вверх дым… или пар, или туман… и происходило это по всей территории, где располагалась разгромленная орда.

Всех Титанов и черепах быстро стало закрывать этим стремительно растущим облаком, и буквально за считаные секунды они все скрылись из вида. А потом это гигантское туманное облако стало двигаться прочь с большой скоростью, и там, где оно отступало, уже не было ни черепах, ни Титанов. Под прикрытием этого тумана остатки Ордена стремительно отступали или скорее их просто уносило прочь.

— У меня есть ещё один вопрос, — сказал я, решив попытать счастье.

— Давай, но последний! — безэмоционально сказал Туман.

— Паук в Перово похитил девочку, которую зовут Аня. Что с ней и зачем она ему понадобилась? Тебе известно про этот случай? — спросил я.

— Ах, Аня! — вдруг улыбнулся Туман, — он нашёл её по моему приказу. Аня у меня. Это очень перспективная девочка с крайне редким, уникальным даром, который, правда, ещё не раскрылся в полной мере в силу её возраста. Она даже предположить пока не может, на что станет способна в будущем. Ну ничего, со временем она обретёт силу. Они с мамой составляют очень удобный и хорошо управляемый тандем. Угрожаешь матери, и ребёнок делает всё, что нужно. Угрожаешь ребёнку, и мать готова на всё! Беспроигрышная схема!

И Туман рассмеялся.

— Её мать жива? Отпусти их, и я подумаю о сотрудничестве с тобой! — стараясь держать себя в руках, сказал я.

— До скорой встречи, Алик! — сказал аватар Тумана, и его тело вдруг безвольно повалилось набок, а потом скатилось на землю.

— Убью, мразь! — сжимая до хруста зубы, процедил я.