Страница 63 из 76
Для эксперимента я выбрал одну из самых дальних черепах, но находящуюся в зоне прямой видимости. Монокуляр Шторма мне помог, но он тоже не обладал слишком уж большим увеличением, поэтому попал в нужное место на панцире я не с первого раза. Однако всё равно попал.
В этот раз я не поскупился на ману и взорвал заряд значительно мощнее первого. Наши догадки оказались верны, в черепахах было ещё чему взрываться, кроме моей плазмы. Панцирь разорвало на куски, как осколочную гранату, выкосив вокруг всё подчистую. Думаю, что все выжившие адепты Ордена, кто находился сейчас неподалёку от взрыва на открытом месте, погибли. Такая гигантская осколочная бомба никого не пощадила.
Даже Тити находящиеся поблизости, гневно взвыли, наполучав осколками по своей толстой, непробиваемой шкуре. Хотя она у них наверняка пробиваемая, просто тяжело. Сейчас, насколько я мог разглядеть в монокуляр, некоторые титаны получили ранения. Наиболее острые осколки панцирей посекли даже их шкуру.
Да, эти ранения были несмертельными. Да, они даже на их подвижности не особо сказались, но всё равно. Какой-никакой, а ущерб был нанесён. Я пересчитал оставшихся черепах. Их, как и Титанов, было ещё очень много!
— М-да уж! — вздохнул я.
— Что? — спросил Шторм, видя мой невесёлый настрой.
— Не знаю, — передёрнул я плечами, — вроде бы мы всё правильно делаем… а только всё равно внутри какой-то червячок гложет… ну ладно в бою убивать, когда тебе угрожают. Но вот так, просто хладнокровно истреблять тех, кто не может тебе ничего сделать? Ну такое…
— А-а-а-а-а, — с пониманием кивнул Шторм, — понятно. Но ты ошибаешься! На войне всегда так. И эти зверушки о-го-го сколько всего могут сделать и тебе, и всем, кто тебе дорог. Они совсем не безобидные и не беззащитные.
— В каком смысле, на войне всегда так? — не понял я его мысль.
— Война, это не всегда рукопашная или столкновения лицом к лицу. Если до этого дошло, то значит, где-то раньше был допущен просчёт, — сказал Шторм, — если проводить аналогии, то ты сейчас работаешь как дальнобойная артиллерия. Уничтожаешь силы врага на расстоянии. Если ты этого не сделаешь, то они рано или поздно придут сюда, и тогда уже с ними придётся иметь дело всем. Многие могут погибнуть! Ты ведь этого не хочешь?
— Умом-то я понимаю! — вздохнул я.
— Это война, Алик! Самая что ни на есть настоящая! А в войне нет никакой романтики. Это всегда кровь, пот, грязь и сделки с совестью. Отключай эмпатию! Совсем отключай! Да, может быть эти существа и не виноваты ни в чём, но они созданы с определёнными целями, и если их не остановить, они этих целей будут достигать. Пострадают люди. Много людей! — Шторм на секунду задумался, но тут же продолжил, — я понимаю, что говорить всегда проще, чем делать. С удовольствием бы взял у тебя эту ношу… но, к сожалению, не обладаю такими возможностями. Эти противники не по мне!
— Ты прав, — вздохнул я, — я и сам что-то подобное время от времени говорю. Но вот сейчас, стоять здесь и заниматься геноцидом… тяжело. Внутри что-то сопротивляется!
— У нас нет выбора! — развёл руками Шторм.
— А переговоры могут помочь? — спросил вдруг сзади Петя.
Мы повернулись к нему.
— Бывает, что и помогают, — сказал Шторм, — если сторонам есть что предложить друг другу. Но здесь, похоже, уже не с кем договариваться. Оружие Ордена осталось без присмотра и живёт теперь своей жизнью. А оружие, без того, кто им управляет, это опасная и непредсказуемая штука. Никогда не знаешь, когда и где оно бабахнет.
— Да, похоже, что есть с кем поговорить, — сказал Петя, — вон, переговорщик к нам чешет!
Мы повернулись туда, куда он указал, и в самом деле увидели бегущего в нашу сторону человека, которого раньше почему-то не заметили. К его левой руке была привязана большая и светлая тряпка.
— Надо же, парламентёр! — удивлённо сказал я.