Принцесса Египта

13. Намоленное место

Паука моя улыбка сильно напрягла. И напрягла как раз своей искренностью. Он вдруг почувствовал, что не доминирует в разговоре, что не крутит-вертит мной как хочет, на что он, несомненно, рассчитывал.

Однако Паук не вчера родился, был очень опытным и сумел тут же взять себя в руки.

— Ладно, — кивнул Паук, — в общем, Морозко или Лёд, один из самых активных и упрямых конкурентов Тумана.

— Мне показалось, что он находится где-то далеко. Как будто в горах, — сказал я.

— Это вполне возможно. Туман тоже не сидит в Подмосковье. Для них это важно, ведь если знать, где именно находится Демиург, то его гораздо проще уничтожить. Не нам, конечно, а другим Демиургам, — сказал Паук, — так что они друг от друга скрываются.

— Другим Демиургам, — задумчиво повторил я, — а они, что, могут объединяться, чтобы дружить против кого-то?

— Могут… — как-то не очень уверенно сказал Паук, — но о делах Демиургов могут рассказать только сами Демиурги. А Туман, единственный из них, с кем я общаюсь, не очень любит распространяться на эту тему.

— Ну да, зачем посвящать шестёрок в дела богов? — поддел я его.

— Но лучше прислуживать сильнейшим, чем самому быть во главе всякого сброда, — философски заметил Паук.

— Какие же мы с тобой разные, — покачал я головой, — я понял, что тебя тянет прислуживать, можешь больше это не повторять.

Паук стиснул зубы, но всего на секунду, и вскоре снова взял себя в руки.

— Демиурги тоже разные и силой обладают разной. Туман, сильный Демиург, на него можно сделать ставку. А если он ещё соберёт мощную команду, а она у него уже, считай, есть, то дело будет в шляпе! — продолжил Паук.

— Какое дело? — ухватился я за его слова, — получается, что есть какое-то дело? То есть, вся эта возня не просто так?

— Возня? — возмутился Паук и даже оглянулся на свою орду, как бы желая убедиться, что она всё ещё там. Иначе, почему я так пренебрежительно отзываюсь об их походе на Москву.

— Конечно, возня! — сказал я, — а что же это ещё такое? Вы что-то делите, за что-то боретесь, но это всё ваши погремушки, в которые вы сами и играете. Другим-то людям от этого что? Какой от вас прок человечеству? Мне кажется, что от вас одни проблемы и если вы просто все друг друга истребите, всем станет только хорошо.

— Все друг друга не истребят, всё равно кто-то останется. И почему ты думаешь, что кто-то другой будет лучше, чем Туман? — спросил Паук, — скорее всего, другие будут хуже. Тот же Морозко принёс в Москву холод. Если бы он здесь закрепился, то хуже было бы всем без исключения.

— Ну, то тепло, которое ты несёшь, вряд ли кого-то согреет, — ухмыльнулся я, кивнув на орду.

— И всё равно это лучше, чем вырастить здесь огромный ледник, — сказал Паук.

— Погоди… — нахмурился я, — получается, что у этих твоих Демиургов тоже разные магические способности? Типа наших даров, только более мощные?

— Ну да, что-то в этом роде. А я разве не сказал? — удивился Паук.

— Нет, ничего такого ты не говорил. И что же за способность у твоего Тумана? — спросил я.

— Ну это не совсем способность, это, скорее среда, в которой Демиург чувствует себя более комфортно. И название говорит само за себя. Лёд, который Морозко, любит стужу. Туман, соответственно, туман… или дым. Мне кажется, что дым он тоже хорошо воспринимает. Хотя я, естественно, сам его об этом никогда не спрашивал, — ответил Паук.

— А какие есть ещё? — спросил я.

— Да обычные, это можно, даже не зная предположить. Огонь, вода, воздух, природа, камни… ну это то что на ум приходит, — пожал плечами Паук.

— Природа? А это как? — удивился я.

— Ну вроде есть тоже в нашем регионе баба Демиург, Флора её называют. Она повелевает растениями и прочей хренотенью… Туман как-то вскользь про неё упоминал, — сказал Паук.

— А животными она управляет? — спросил я.

— Кажется, нет, у них есть кто-то ещё по этой части, но про него я вообще не в курсе, — сказал Паук, — ты пойми, Туман мне не друг, а господин. Мы с ним задушевные беседы вести не можем. Да, иногда разговариваем, но это не означает, что он мне всё выкладывает как на духу. Только если есть проблема, которую со мной нужно обсудить, он делится информацией, в остальных же случаях нет. Только отрывки из обрывков.

— Про господина я уже давно понял, — усмехнулся я, — ты что-то со мной слишком откровенен. Не перебор?

— Да нет, — сказал Паук, — у нас ведь с тобой выбора особого нет. Либо ты соглашаешься работать на Тумана, либо тебя нужно будет списать. Это будет для меня очень большой проблемой, которую мне придётся долго замаливать… но вряд ли и меня спишут вместе с тобой. Тогда у Тумана вообще не останется рабочих инструментов. А так хоть я есть. Но лучше, конечно, если мы договоримся. Тогда всем будет хорошо!

— Всем? — скептически сказал я.

— Ну не всем на свете, естественно! — раздражённо отмахнулся Паук, — всем тем, кто в этом процессе замешан.

— А как же мои люди? — нахмурился я.

— Твои люди, это твои люди! Ты ресурс для Тумана, но сам по себе ты мало полезен. Тебе тоже нужна команда, с которой ты сможешь решать задачи, что будут перед тобой ставиться, — сказал Паук, — я тебе даже Барбинизатор подарю и не буду трогать то, что ты там мутишь в Сокольниках.

— Как это великодушно с твоей стороны, — усмехнулся я, — а гарантии какие?

— Никаких! — просто сказал Паук и, взяв чайник, подлил себе чаю, который на удивление был настолько горячим, что до сих пор парил.

Я тоже отхлебнул кофе из термокружки.

— Кстати, как там моя Сирин, жива? — как бы между прочим спросил Паук.

— Твоя? Что же ты её на убой послал, если она твоя? — удивился я.

— Почему на убой? Я верил, что ты сумеешь о ней позаботиться, — сказал Паук, — так ты сумел? — и Паук подмигнул мне.

— Не твоего ума дело! — отмахнулся я.

— Значит, сумел! — обрадовался Паук, — знаешь, а я рад, что она жива. Хорошая баба, эффектная. Нет, я, конечно, с ней ошибся, на внешность повёлся… она для масштаба моей деятельности мелковата оказалась. Не потянула. Вот и пришлось от неё избавиться. Что ты на меня так смотришь? Такова жизнь!

— Жизнь такова, каковой мы сами её делаем, — возразил я, — избавился и избавился, чего теперь интересоваться её судьбой?